Добровольно проданная

Тишина, Я просто наблюдаю, как он присаживается на кровать напротив нас, облокачивается локтями на колени, складывает ладони вместе, прикладывает их к губам и смотрит на сына. Я замираю, практически не дыша, жадно поглощая его эмоции. Он молчит, застывая в одной позе, но его глаза говорят о многом. Там то теплота, то буря. Он то закрывает их, зажмуриваясь, то открывает и улыбается глазами, Становится так хорошо, уютно, словно все на своих местах.

Сашенька наедается и отрывается от груди, моргает, рассматривая комнату, и машет ручками,

— Можно я его возьму? — спрашивает Константин, Киваю и протягиваю ему сына,

— Только аккуратно, головку держи и вот здесь, — говорю я, а Адамади усмехается.

— Я умею держать детей, — поясняет он, забирая у меня сына, и смотрит на него, не отрываясь, — Ну, привет, мой мальчик, моя гордость. Я вернулся, как обещал. А ты берег маму, как я просил? — с теплой улыбкой спрашивает он.

— О чем ты говоришь? — не понимая, спрашиваю я, и прячу грудь,

— Мы уже встречались, в роддоме, — поясняет он, поглаживает кончиками пальцев его ручки, а тот хватает его за палец и сжимает,

— Ты был в роддоме?! — меня словно кипятком ошпаривает,

— Конечно, был.

— Ты был в роддоме, но не зашел ко мне?! — словно умалишённая, повторяю я, — В момент, когда я сильно в тебе нуждалась! В момент, когда я вгрызалась в ладонь от боли и молила бога, чтобы ты пришел! В момент, когда родила и плакала, оттого что не могу разделить с тобой радость! Ты все это время был там и не захотел меня увидеть! — я не кричу, потому что рядом ребенок, но мой тон леденеет, я никак не могу понять, что чувствует это человек!

— Все не так, как тебе кажется, — спокойно произносит он, наклоняется и глубоко вдыхает запах нашего сына,

— Ты следил все это время за нами, ты был в роддоме, но ни разу не пожелал увидеть меня, дать хоть маленькую надежду, Я для тебя подобная?! Я недостойна объяснений?! Я отказываюсь это понимать,

— Я объясню, зайка.

ГЛАВА 34

София

Наговорившись с сыном, Константин перекладывает его в кроватку, еще какое-то время смотрит на Сашу и улыбается. Никогда не видела у него такой теплой, искренней улыбки, мне казалось, он так не умеет.

— Спасибо, — обращается ко мне, а я в растерянности сажусь в кресло и отворачиваюсь к окну.

— За что?

Кто-то упустил розовый воздушный шарик, и он парит в небе, гонимый ветром.