Добровольно проданная

Но…

— Мирослава, уволь меня от своих нравоучений! — заглядываю ей в глаза, осаживая, и она прекращает улыбаться, замолкает. — Доброй вам ночи, — пожимаю Духу руку и ухожу в дом.

ГЛАВА 16

София

Утро начинается тяжело. Вроде ничего не болит, немного саднит между ног, но это не страшно, почти неощутимо, скорее, с непривычки, чем от повреждений, Голова не болит, признаков простуды тоже нет, А подниматься с кровати очень сложно. Какая-то апатия ко всему и слабость. Хочется залечь на весь день в кровать и спать, спать, чтобы время не тянулось.

Но я заставляю себя подняться, умыться, расчесаться, заплести косу, одеться в брюки и блузку и спустится к ритуальному завтраку.

Я вроде не первый день в этом доме, и завтрак один из многих, каких будет еще множество, но сегодня он дается с трудом. Мне всегда было сложно смотреть Константину в глаза, но сегодня это просто невыносимо. Хочется провалиться сквозь землю, Стыдно, оттого что мое тело меня предало, и неловко, оттого что я отдалась Адамади полностью и стонала, как дикая кошка, но не от боли, а от удовольствия, Произошедшее кажется ужасным и грязным.

Адамади, как всегда, за столом, пьет кофе, но не ест, пока я не сяду рядом.

— Мы вроде не просыпались в одной кровати, — произносит он.

— Что? — поднимаю на него глаза и тут же опускаю, хватаясь за йогурт.

Не могу объяснить свою скованность, мне не страшно, все самое страшное уже произошло. Разве что неловко, ведь он получил мою уязвимость. Накануне я стонала и дрожала от удовольствия… Глупо это все, но мне стыдно.

— Доброе утро, София, — с нажимом произносит он."

"— Доброе, — отвечаю и запихиваю в себя йогурт, совершенно не чувствуя вкуса. Я готова сделать все что угодно, лишь бы он не смотрел на меня так. А Константин смотрит, и я кожей чувствую его пронзительный взгляд,

— Как ты себя чувствуешь?

Выдыхаю и поднимаю голову.

— Хорошо, спасибо.

Глаза у него сегодня иные. Вроде такие же холодные, но с неким блеском, смотрит на меня, словно трогает взглядом.

Так откровенно и пошло. Или, может, мне только так кажется. Вновь утыкаюсь в тарелку и беру себе еще блинчик с творогом. Хочется крикнуть «хватит», потому что он все смотрит и смотрит на меня, улавливая каждое движение.

— Что ты любишь? — вдруг спрашивает он.

— В каком смысле?

— За завтраком ты очень мало ешь, больше — для приличия. Делаю вывод, что тебе не нравится еда.

— Мне все нравится, Я просто мало ем, — отвечаю ему.

— И лгать ты не умеешь. Вообще.