Выбор Дементьева остановился именно на ней. Он взял вазочку и переставил на стол, а сам сел в кресло. Попытался пододвинуть его к столу, но обнаружил сломанные колесики и тихо выругался. Ольга нервно рассмеялась, наблюдая за тем, как он, не выпрямляясь, приподнял кресло над полом и все же перетащил ближе к столу.
– В общем, с фантазией у меня не очень, поэтому будем искать красоту в простоте. Я постараюсь с помощью машинки уронить вазочку.
Картинно размяв пальцы, как это обычно делают в мультиках перед игрой на пианино, Дементьев принялся медленно набирать текст.
Точнее, первые несколько ударов прозвучали достаточно бодро, но потом темп заметно спал.
– Вот, черт, никогда не думал, что писать вслепую так сложно, – пробормотал он.
Но все же через минуту или две он окончательно остановился, выжидающе глядя на вазочку. Та стояла как вкопанная, даже не шелохнулась.
– Кажется, эксперимент не удался, – резюмировал Дементьев со вздохом.
– Отрицательный результат – тоже результат, – возразила Ольга.
"
"И, не сумев удержать любопытство, все-таки подошла к столу и вытащила из каретки листы бумаги, чтобы прочитать текст, отпечатавшийся через копирку. Тот действительно оказался лаконичен и прост: «В комнате на столе стоит ваза. Порыв ветра распахивает окно и опрокидывает вазу на стол, но больше не причиняет ни вреда, ни неудобств».
– Может быть, стоило открыть окно? – задумчиво протянул Дементьев. – Иначе как оно распахнется от порыва ветра? Давайте, я попробую еще раз для чистоты эксперимента!
Он осторожно поднялся с кресла, чтобы не сломать ему еще парочку колес резким движением, и потянулся к ручке на створке окна, но Ольга остановила его:
– Нет, подождите.
Мне кажется, все-таки следует изменить стилистику. Тот текст, что машинка напечатала в прошлый раз, больше походил на книжное повествование, вы сами отметили. У вас же получилась ремарка в сценарии.
– Ну, извините, – развел руками Дементьев, – я писательскому делу не обучен. Мне доводилось писать только протоколы и отчеты.
– Хорошо, давайте я попробую, – решилась Ольга, занимая кресло вместо него.
Он помог ей заправить в каретку новые листы бумаги, прослоенные копиркой, после чего Ольга медленно опустила пальцы на клавиатуру и с минуту просто смотрела то на белый лист, то на хмурящееся за окном небо.
Слова в голове вновь затихли, крошечный всплеск вдохновения, посетивший ее в машине по пути домой, прошел, но она хорошо знала, что вдохновение – вторично.
