Добровольный Плен

Я отвечаю за тебя! — он не кричит, но в его голосе столько власти и холода, что даже мне становится не по себе.

выбирать, с кем мне встречаться, а с кем нет, — фыркает Αнита, обиженно надувая губы.

— Ты уже однажды выбрала! Поверь, мужчины не такие благородные, как тебе кажется.

— И что же мне теперь, остаться старой девой и завести кучу кошек?

— Нет, быть более осторожной и избирательной, а не влюбляться в первого, кто тебя oчаровал. Я тебя знаю, ты наивная, открытая, и я не хочу, чтобы тобой пользовались.

— Так, все! — Я выдыхаю, когда в их спор вмешивается Селия и забирает Машеньку у Давида. — Хватит! Мы уходим гулять, — уже улыбается свекровь, поправляя внучке платье.

Анита подхватывает сумку, собранную для Марии, и со злостью выбегает из гостиной.

— И что вы задумали? — с подозрением спрашивает Давид, посматривая на меня и мать.

— Вот Ева тебе и объяснит, — отвечает Селия и выходит из гостиной.

Давид садится в кресло и осматривает меня с ног до головы.

— Ну рассказывай, mi alma? — теперь все чаще он называет меня именно своей душой.

 — Что вы задумали? М?

Волнение зашкаливает, сердце ускоряет ритм, когда я встаю с дивана и развязываю платье. Решительно снимаю его и отшвыриваю в сторону, представая пред Давидом в одних чулках и боди на лямках с кружевными вставками, которое скрывает мой шрам и утягивает живот. Да, я комплексую по этому поводу и чувствую себя неуверенно.

— Ммм, как интересно, и что же ты этим хочешь сказать?

Черт! Он издевается надо мной! Я привыкла, что Давид делает все сам, а здесь он просто смотрит, хoтя егo глаза загораются.

— Я хочу сказать, что очень соскучилась по… — подбираю слова, кусая губы, а Давид встаёт с кресла и подходит ко мне.

— Ты очень красивая и сексуальная, — слышу, как хрипнет его голос. — Нельзя вот так предлагать себя голодному мужчине. А я дико голодный, Ева, настолько, что сейчас сожру тебя, — вкрадчиво произносит он, медленно обходя меня. Выдыхаю и прикрываю глаза, поскольку это все впервые настолько меня будоражит, что я сжимаю ноги в нетерпении.

 — Стой на месте! — приказывает он и выходит из гостиной. Я не понимаю, что происходит, но поправляю боди на груди, подтягиваю чулок и замираю, тяжело дыша в ожидании Давида. Он быстро возвращается и вновь подходит ко мне. — Я распустил прислугу, mi alma. Буду заcтавлять тебя кричать. Когда мама вернет Мари?

— Когда я позвоню, — не знаю, почему шепчу, дыхание перехватывает.

— Очень хорошо.