Добровольный Плен

Я очень голодный и долго не выдержу, поэтому пока мы поиграем с твоим удовольствием, моя сладкая, вкусная девочка… — ухмыляется мне в ухо, словно обещает долгую пытку.

Он еще ничего не сделал, а я уже вдыхаю его терпкий запах и возбуждаюсь, чувствуя, как сладко тянет низ живота. Давид обхватывает меня за шею и впивается в губы, целует, не мягко и нежно, как все эти месяцы, а жадно, алчно, не позвoляя действовать самой. Только он терзает мой рот, вынуждая задыхаться и принимать его голод. Давид отрывается, опускает глаза, еще раз меня осматривает, а потом опять набрасывается на мои губы, покусывая их и рыча.

— Я так соскучился, — шепчет мне в рот, позволяя отдышаться. — И столько всего хочу с тобой сделать… — сам задыхается, но отходит от меня и садится в кресло. Α я растерянно пошатываюсь, смотря на него пьяными глазами. — Раздевайся, Ева. Эта тряпочка очень сексуальна, она уже впечатлила меня, но я хочу видеть тебя полностью обнажённой.

— Может, не стоит его снимать? Οн расстегивается внизу, — на самом деле мне не хочется показывать ему лишние килограммы на растянутом животе и еще красный шрам.

— Снимай! — командует он. — Хочу всю тебя видеть. Быстрее, Εва, иначе изнасилую, я и так на пределе.

Он такой же властный и грубый, не просит — приказывает, но сейчас это заводит. Давид остаётся собой, и мне это даже нравится, ведь я знаю, что он меня любит. Выдыхаю, спуская боди с груди, тяну его вниз, снимая с себя, быстро скатываю чулки и предстаю перед ним обнаженная, пытаясь руками закрыть живот.

Давид какое-то время просто осматривает меня, медленно скользя взглядом по телу, а потом снимает галстук, крутит его в руках и идёт ко мне. Надевает его мне на шею, затягивает и берется за него как за поводок.

— Немедленно убери руки с живота! — приказывает он, и я не смею перечить. — Прекрати стесняться, ты прекрасна. Пойдем, — он ведет меня к стеклянному столу на белом пушистом ковре. И его превосходство возбуждает ещё больше, вызывая дрожь во всем теле. Вздрагиваю, когда Давид, резко сметает со стола на пол журналы.

 — Ложись! — указывает на стол и тянет галстук вниз, вынуждая опуститься.

Ложусь на стол и прикрываю глаза, не зная, что он собирается делать. Давид отходит от меня на пару шагов и снимает рубашку. Сжимаю ноги и вновь опускаю руки на живот в ожидании мужа. Он, наконец, подходит ко мне, раздвигает ноги, вставая между них, хватает за галстук и тянет меня на себя. Не целует, дышит в мой рот, водя по нему губами.