Добровольный Плен

Давид вновь поднимается, наматывает галстук себе на кулак и целует меня, передовая вкус моей плоти, вынуждая слизать ее. Ничего не слышу и не вижу, кроме Давида и его тяжелого хриплого дыхания. Я не замечаю, как он расстегивает ширинку и входит в меня, с легкостью проскальзывая в мокрое лоно до самого конца, и замирает. Чувствую себя наполненной

им до самого края, и новая волна жара накрывает тело. Кажется, ещё немного — и я потеряю сознание от этой сумасшедшей близости с мужем. С моим мужем! Давид резко дергает меня за галстук, вынуждая сесть.

— Прости, mi favorita, я настолько голодный, что не могу больше терпеть, этo будет быстро, очень быстро, ты не успеешь за мной, но я обещаю потом дать тебе намного больше, — шепчет он мне в губы.

Οн начинает двигаться во мне, одной рукой удерживая галстук, а другой стискивая мое бедро до синяков, насаживая на себя грубыми сильными толчками, прикасаясь к губам, но не целуя, а вдыхая мои громкие стоны. Обхватываю его плечи, смотрю в глаза цвета самого крепкого кофе и понимаю, что безумно люблю их.

— Скажи… все, что ты говоришь мне на испанском… только на русском, — задыхаясь, прошу, пока он вбивается в меня на полной скорости. — Скажи прямо сейчас! — требуя, кусая его губы. Меня уже уносит в наш рай, когда вижу в его глазах свое отражение. — Скажи!

— Мое сердце. Моя душа. Моя жизнь. Моя любовь, — хрипло говорит он и впивается в мой рот, совершая последние сильные сокрушительные толчки, до боли прикусывая губы.

— И я люблю тебя! — шепчу ему в губы, обвивая его шею, чувствуя, как он cодрогается от удовольствия.

Мы оба вымотанные сексом. Давид лежит на диване, а я на нем сверху, обвиваю ногами его торс, ласкаю сильную грудь и прислушиваюсь к

его сердцебиению. Никогда не думала, что способна выдержать и получить неземное удовольствие от двухчасового занятия сексом. Тело просто горит от его ласк, укусов и засосов, между ног все пульсирует, но я вполне удовлетворена и счастлива. Мы молчим, потому что иногда прикосновения поцелуи, ласки и громко бьющиеся сердца могут сказать гораздо больше.

— Давид, — зову его, выводя на его груди наши инициалы.

— Да, малышка? — отзывается он, поглаживая мою попу.

— Я хочу уехать в Россию, — произношу и прикусываю язык, замирая в ожидании его реакции.

Давид тоже застывает, я чувствую, как напрягается его тело.