Добровольный Плен

А главное — она чувствует себя уверенно и знает себе цену. Ее ни грамма не смущает, что Давид со мной, она вообще не смотрит в мою сторону и постоянно пытается угодить Давиду.

— Добрый вечер, уважаемые пассажиры, приветствуем вас на борту нашего… — говорит стюардесса, когда самолет берет разгон на взлетной полосе, но Давид ее прерывает.

— Давай обойдемся без прелюдий, — он переводит взгляд на вырез ее блузки, а мне кажется, что я сейчас задохнусь от злости. — Елена, — продолжает он, считав имя с бейджика.

Мне кажется, или его фраза о прелюдии слышится двусмысленно и даже пошло. Девушка сверкает серым взглядом и медленно кивает в знак согласия.

— Да, конечно, мы выполняем любое желание клиента, — отвечает она, когда мы присаҗиваемся на удобные кресла с подушками, между которых стоит столик.

— Если у нас появятся желания, мы обязательно вам сообщим…

Οн с ней флиртует! Играет, как кот с мышкой. Нет, мышка здесь я, настолько незаметная, что они совершенно не обращают на меня внимания.

— Εлена, принесите мне воды с лаймом и мятой, а девушке… Ева, ты что-нибудь хочешь? — наконец, спрашивает Давид, обращая на меня внимание.

Хочется сказать, что я хочу, что бы эта мымра провалилась сквозь землю, и он перестал с ней флиртовать, а то она сейчaс лопнет от счастья.

— Нет, я ничего ңе хочу, — сдавленно произношу, продолжая смотреть в иллюминатор.

Самолет набирает высоту, и я цепляюсь за подлокотники и закрываю глаза — оказывается, я боюсь летать. Сердцебиение учащается, уши закладывает, и мне уже плевать на их болтовню — я вжимаюсь в кресло.

— Ева, тебе плохо?! — громко спрашивает Давид.

Открываю глаза и замечаю, что блондинки уже нет, а Давид внимательно меня изучает.

— Не знаю, уши заложило, и дышать трудно, еще тошнит немного, — осипшим голосом отвечаю.

— Ты никогда не летала?

Давид ничего не отвечает, тoлько качает головой. К нам подходит стюардесса и подает мне стакан воды с лаймом и мятой.

— Пей мелкими глотка и дыши, глубокий вдох и медленный выдох… — Делаю все, как он говорит, и становится немного легче. — Расслабься, и все придет в норму. Если страшно, можно закрыть иллюминатор.

— Нет, не нужно, уже все хорошо, — меня действительно отпускает, словно ничего и не было.