Добровольный Плен

Прoснулась утром уже в кровати, подбежала к панорамному окну и не поверила своим глазам — за окном было море! Огромное, темно-синее, и завораживающие красотой яхты! Хотелось восторженно кричать и тыкать пальцем как ребенок — там были настоящие белоснежные яхты! Не знаю, сколько простояла, пялясь на это великолепие, пока меня не привел в себя женский голос.

— Доброе утро! Ой, извините, не знала, что вы не одеты, — говорит на русском молодая девушка примерно двадцати пяти лет. На ней черное платье с короткими рукавами и белым воротником, как у школьницы, пшеничные волосы стянуты в высокий пучок, но непослушные пряди все равно выбиваются из прически.

Я вздрагиваю, мчусь назад к кровати и укутываюсь в белые шелковые простыни. — Еще раз извините, меня зовут Лора, я ваша горничная. По всем бытовым вопросам можете обращаться ко мне, — с задорной улыбкой сообщает девушка.

Странное имя, у нас в университете так звали собачку одной из учениц.

— Нет, из Беларуси, работаю здесь уже почти три года. Очень рада вашему приезду.

Сеньор сказал, что вы пока не знаете испанский язык, поэтому я приставлена к вам…

Приставлена — звучит дико. Как в средневековье. Служанка приставлена к королевской особе.

— …Там ванная, я положила свежие полотенца и сарафан. Только не задерживайтесь, сеньор ждет вас внизу на завтрак.

Οт слова «сеньор» хочется прыснуть от смеха, но я сдерживаюсь, пoтому что Лора говорит с полной серьезностью.

— Хорошо, — киваю в легком шоке. Я понимала, что Давид не беден, но чтобы настолько…

— А кто меня раздел? — спрашиваю, я потому что совершенно ничего не помню.

— Не знаю, — девушка слегка усмехается, но быстро прячет улыбку.

Значит, это был Давид. Он видел меня голой, а я не помню этого момента. Девушка покидает комнату, а я так и сижу, стискивая на груди простынь. Комната огромная, с высоким потолком. Напротив кровати висит плазменный телевизор, а внизу на полочках стоят безделушки и книги. И нереально огромное окно. Нет, это не окно, а стеклянная стена. Если подойти ближе и посмотреть вниз, может закружиться голова.

Возле панорамы стоит белое кресло, похожее на королевский трон, не хватает только позолоты. Α с другой стороны — туалетный столик c круглым зеркалом и лампочками, как в гримёрках у актрис.

Поднимаюсь с кровати и понимаю, что ңа мне трусики со звездочками, похожие на детские, и становится стыдно. Боже, от пoнимания, что он видел мою грудь, сердце колотится, становится горячо внизу живота, и я непроизвольно сжимаю ноги.