Добровольный Плен (СИ)

 — Верь мне, моя любимая девочка… — Ева замирает, ещё сильнее сжимая мои плечи, а потом опять тихо стонет мне в шею. — Ты родишь мне маленькую доченьку, и мы назовем ее Марией, — продолжаю гладить ее дрoжащими руками.

— Ты хочешь сына, — всхлипывая, произносит Ева, а я чувствую, как теплая кровь течет на мои брюки, а шею обжигают ее слезы.

— Ну мало ли чего я хочу, ты родишь мне сына… позе.

— В глазах темнеет, и голова кружится… — говорит Ева. Смотрю на дорогу и понимаю, что мы почти приехали."

"— Смотри на меня, mi ni~na! — буквально требую я.

 — Не смей меня покидать, слышишь! — Ева поворачивает голову, опускает ее на мое плечо, и я вижу слезы в ее глазах. Она плачет и тяжело дышит, вся покрытая испариной. — Mi coraz'on*. Mi alma*. Mi vida*. Mi favorita *, - шепчу ей, а сам молюсь всем богам, чтобы все обошлось.

Я, идиот, тoлько сейчас понимаю, насколько мне дорога эта девочка и признаюсь себе, что она моя любовь. Я думал, что больше всего на светe боюсь любви, избегал и глушил это чувство на корню, не хотел веpить в нее.

А теперь понимаю, что больше всего на свете боюсь потерять эту любовь и моего ребенка. И я готов взорвать этот гребаный мир ради них. И я так и сделаю, если будет нужно, но они останутся со мной.

***

У меня забрали ее три часа назад. А точнее — три часа восемнадцать минут и двадцать три секунды. Да, все это время я смотрел на часы, следя за секундной стрелкой, пытаясь успoкоиться. Нихрена не выходило! К черту время. Вскакиваю с места и начинаю ходить по коридору, нарезая круги, голова раскалывается, в висках пульсирует.

Я уже не помню, когда последний раз так переживал и боялся за кого-либо, кажется — никогда. Мне звонит мать, и я не могу нажать на значок «ответить» — руки не слушаются, палец соскальзывает, и я по ошибке сбрасывaю звонок. станавливаюсь, собираюсь с силами и набираю номер матери сам. Со всей силы стискиваю телефон, чтобы, наконец, прекратить нервную дрожь.

— Как Ева? Все хорошо? — взволнованно спрашивает мать.

 — Почему я все узнаю от посторонних людей, почему ты сразу мне не позвонил?! Мы с Анитой уже едем в клинику! — на одном дыхании выпаливает она.

— Мама я не знаю. Я ничего не знаю! — кричу на весь коридор и глубоко дышу, слыша, как хрипит мой голос.

Не могу разговаривать и что-то объяснять, сбрасываю звонок и со всей силы швыряю телефон на широкий пластиковый подоконник, настолько сильно, что трескается экран.

Наконец, из операционных выходит доктор.