Добровольный Плен (СИ)

ГЛАВА 32

Прошло 6 месяцев

Ева

С появлением ребёнка мы становимся другими людьми, наше мировоззрение меняется. Уже совсем неважно, что со мной было до Марии, главное, что происходит сейчас. Я не смотрю в прошлое, я не плачу над ним и не сожалею ни о чем, потому что прошлое принесло мне дочку. Все в нашей жизни происходит неслучайно.

Моя девочка выросла и догнала своих ровесников. Когда увидела Марию

впервые в больнице,

ей было уже два дня. Ее принес Давид, и я не смогла сдержаться, разрыдалась, прижимая, к себе Машеньку, целуя её крошечный носик.

До сих пор поражает, с каким трепетом и нежностью к Марии относится Давид. Мне казалось, он так не умеет. Он смотрит на неё с любовью, восхищением и гордостью. Мой муж меняется, когда общается с дочерью, называя её своей крошкой. Иногда кажется, что Давида вообще подменили. Никогда не думала, что он станет таким любящим сумасшедшим отцом. Наша доченька, наша крошка изменила нас.

Я называю свою дочь Машенькой и все время разгoвариваю с ней по-русски, а Давид называет её Марией или Мари и разговаривает с ней только на испанском.

Он вообще может часами качать ее на руках и что-то тихо шептать. я могу часами наблюдать, как жёсткий опасный хищник превращается в домашнего котика и то, как малышка его приручает.

Я прекрасно помню, как по дороге в больницу он назвал меня любимой, и слышала все его слова, когда о думал, что я сплю в больнице. Час за часом, день за днём, месяц за месяцем я обдумывала их, прокручивала их в голове и

сомневалась.

Может, он сказал это все в отчаянии, кoгда я была в плoхом состоянии из жалости и в благодарность за рождение дочери? Так трудно поверить в искренность его слов. Мне все больше и больше казалось, что в Давиде уживаются два человека. Один жестокий, холодный и расчетливый, для которого жизненно необходимы правила, которые все должны соблюдать. другой умеет любить, уступать, дарить тепло, ласку, а главное — отдавать себя и понимать меня.

Мы много

разговаривали по вечерам о его детстве, отце, работе… Он рассказывал oбо всем, перебирая мои волосы, нежно касаясь губами виска, но большего я ему не позволяла.

Мне уже три месяца как можно заниматься любовью, а я не могу раскрыться и отдаться ему. Давид как ни странно не заставляет, как раньше. Он больше не говорит мне слов любви, но называет меня по-испански «моя душа», «моя девочка», «моё сердце» и нежно целует перед сном, всегда сильно прижимая к себе.