Добрые предзнаменования

Симпатичным он тоже не был, даже когда снимал очки (становилось еще хуже, потому что тогда он постоянно спотыкался и ходил весь забинтованный). А когда она сняла с него ботинки, чтобы положить его на кровать, она обнаружила, что на нем разные носки: один синий, с дыркой на пятке, а другой серый, с дыркой на большом пальце.

Здесь на меня, наверное, должна накатить теплая-женская-материнская волна или что-то вроде этого, подумала она. Жаль, правда, что он их давно не стирал.

Итак… высокий, брюнет, но не красавец.

Она пожала плечами. Ну и ладно. Два из трех, не так уж и плохо.

Тело на кровати пошевелилось. И Анафема, по самой природе своей всегда думая о будущем, подавила в себе разочарование и спросила:

— Ну, как мы себя чувствуем?

Он лежал на постели в спальне, причем чужой. Он это понял, едва лишь увидев потолок. С потолка его спальни все еще свисала модель самолета на шнурке. У него так и не дошли руки до того, чтобы снять ее.

А здесь на потолке были только трещины в штукатурке.

Ньюту еще ни разу не приходилось бывать в спальне женщины, но он чувствовал, что он именно у женщины, по большей части благодаря сложному набору нежных запахов. Чуть-чуть пахло тальком и ландышем, и не было и следа зловония старых маек, которые уже забыли, как выглядит бак стиральной машины изнутри.

Он попытался поднять голову, застонал и снова опустил ее на подушку. Розовую, кстати, отметил он про себя.

— Вы стукнулись головой об руль, — сказал голос, призвавший его из глубин беспамятства.

 — Но переломов нет. Что случилось?

Ньют снова открыл глаза.

— Машина в порядке? — спросил он.

— Вот видите? — обратился Ньют к невидимым слушателям. — Умели раньше делать машины. Даже царапины на пластике не осталось.

Он моргнул и попытался посмотреть на Анафему.

— Я хотел свернуть, чтобы объехать тибетца, который вдруг вылез на дорогу, — объяснил он. — По крайней мере мне так показалось. Наверное, я просто сошел с ума.

В поле его зрения появилась некая фигура. У фигуры были темные волосы, красные губы, зеленые глаза, и она была, без сомнения, женского пола.

Ньют изо всех сил пытался не пялиться на нее. Фигура сказала:

— Даже если и так, никто не заметит. — А потом она улыбнулась. — Знаете, еще ни разу не встречала ведьмознатца.

— Э-э… — начал Ньют.

Анафема показала ему его бумажник.

— Мне пришлось заглянуть внутрь, — объяснила она.

Ньют почувствовал себя до крайности неловко, что случалось с ним довольно часто.