Добрые предзнаменования

Шэдуэлл выдал ему официальное удостоверение ведьмознатца, в котором, помимо всего прочего, требовалось, чтобы все церковные сторожа, магистраты, епископы и бейлифы предоставляли ему право свободного прохода и столько сухого хворосту на костер, сколько ему может понадобиться. Это удостоверение производило невероятно сильное впечатление и было настоящим шедевром каллиграфии, к тому же, по всей вероятности, весьма древним. Ньют совсем о нем забыл.

— Прошу прощения, а вы…

— Анафема Деталь, — сказала Анафема. — Я оккультист, но это просто хобби.

У Адама тоже был недорогой компьютер. Он пробовал играть на нем, но каждый раз быстро бросал это занятие. Он загружал игру, внимательно изучал ее несколько минут, а потом продолжал играть до тех пор, пока в списке рекордов не оставалось только его имя.

Однажды, заметив, что этот замечательный талант вызвал законное удивление у остальных ЭТИХ, Адам выразил недоумение по поводу того, что кто-то играет не так.

— Все, что здесь нужно — научиться играть, потом становится совсем просто, — сказал он.

Бо́льшую часть гостиной в Жасминовом Домике, как вдруг с замиранием сердца заметил Ньют, занимали кипы газет. По всем стенам были развешаны газетные вырезки. Кое-где заголовки были обведены красной ручкой. Несколько вырезок, со слабым удовлетворением отметил для себя Ньют, были теми же, которые он показывал Шэдуэллу.

Мебели у Анафемы было, прямо скажем, очень немного. Единственное, что она решила привезти с собой, — часы, перешедшие ей по наследству: не огромные напольные часы в высоченном корпусе, а настенные, с маятником, под который Э. А. По привязал бы кого-нибудь с немалым удовольствием.

Ньют обнаружил, что не может оторвать от них глаз.

— Их сконструировал мой предок, — сказала Анафема, выставляя на стол кофейные чашки. — Сэр Джошуа Деталь. Не слыхали? Он изобрел особую качающуюся пластинку, и так появились часы, которые шли сравнительно точно и стоили сравнительно недорого.

— Ее назвали «Джошуа»? — осторожно спросил Ньют.

За последние полчаса Ньют услышал массу всего, во что практически невозможно поверить, но где-то надо было провести черту.

— Деталь назвали в чью-то честь? — уточнил он.

— Да, конечно. Старая добрая ланкаширская фамилия. Французского происхождения, по всей вероятности.