Добрые предзнаменования

 — С чего это нам не полагается медаль только потому, что чья-то старая машина не может вовремя запылать?

Они стояли, склонившись над ямой на дороге. Анафема вызвала полицию. Прибывшие полицейские объяснили появление ямы проседанием почвы и наставили вокруг ярко-оранжевые предупредительные конусы. В яме было темно и очень глубоко.

— А здорово было бы смотаться в Тибет, — сказал Брайан. — Изучить военные искусства и все такое. Я смотрел старый фильм про одну долину в Тибете, там все живут сотни лет. Она называется Шангри-Ла.

— У моей тети домик называется «Шангри-Ла», — сказал Уэнслидейл.

— Тоже мне умники, назвать долину в честь какого-то домика, — сказал он. — Еще бы «Дом, милый дом» назвали. Или «Родные пенаты».

— Все лучше, чем «Шомпола», — мягко заметил Уэнслидейл.

— Шамбала, — поправил его Адам.

— Это, наверное, одно и то же место. Может, просто и так, и так, — с неожиданной дипломатичностью сказала Язва. — Как у нас дом. Мы поменяли имя с «Хижины» на «Прекрасный вид», когда туда переехали, а нам все равно приходят письма на адрес «Тео К.

Адам бросил в яму камешек. Тибетская тема начала ему надоедать.

— Чем займемся? — спросила Язва. — На ферме в Нортон-Боттом овец купают. Сбегаем, поможем?

Адам бросил в яму камень побольше и прислушался, ожидая звука удара о дно. Звука не было.

— Не знаю, — рассеянно сказал он. — Я считаю, надо что-то делать с китами, лесами и всяким таким прочим.

— А что? — спросил Брайан, который обычно получал большое удовольствие от такого развлечения, как настоящее купание овец. Он принялся вытаскивать из карманов пакетики из-под чипсов и бросать их в яму, один за другим.

— Можно после обеда пойти в Тэдфилд и не съесть по гамбургеру, — предложила Язва. — Если каждый из нас четверых не съест по гамбургеру, им не придется вырубать миллионы гектаров джунглей.

— Все равно ведь вырубят, — отозвался Уэнслидейл.

Ему было как-то очень не по себе.

Бобик, заметив внимание к себе, радостно вскочил на задние лапы.

— Такие, как вы, и едят всех китов, — сурово сказал ему Адам. — Могу поспорить, на твою долю приходится уже чуть ли не целый кит.

Бобик, ненавидя себя последней оставшейся в душе сатанинской искрой, склонил голову набок и жалобно завыл.

— Ничего себе мир, в котором придется расти, — сказал Адам. — Ни китов, ни воздуха, и все плавают в лодках, потому что уровень моря поднимается.