Добрые предзнаменования

Он открыл записную книжку и набрал номер.

После четырех гудков послышалось покашливание, снова стало тихо, а потом голос, настолько ровный, что на нем можно было проводить чемпионат мира по футболу, произнес:

— Привет. Это телефон Антониуса Кроули. Да. Меня…

— Кроули! — Азирафель попытался одновременно шептать и вопить. — Слушай! У меня нет времени! Анти…

— …возможно, нет дома, или я сплю, или занят, в общем…

— Заткнись! Слушай! Это Тэдфилд! Это все в той книге! Ты должен остановить…

— …после гудка, и я сразу вам перезвоню.

— Мне нужно поговорить с тобой прямо…

— Прекрати пищать! Это Тэдфилд! Вот что я чувствовал! Поезжай туда, и…

Азирафель бросил трубку.

— Ублюдок! — выругался он, первый раз за четыре с лишним тысячи лет.

Стой. У демона ведь есть еще один номер, не может не быть. Азирафель принялся рыться в книжке, едва не уронив ее на пол. Наверху скоро уже потеряют терпение.

Он нашел другой номер. Он набрал его. Ответили почти сразу, в тот самый момент, когда колокольчик над дверью магазина тихо звякнул.

Голос Кроули становился громче: видимо, трубку подносили ко рту. Кроули сказал:

— Ммм. — Неимоверно уклончивый ответ. Даже в том состоянии, в котором пребывал Азирафель, он почувствовал беду.

— Ты один? — осторожно спросил он.

— Нет. Ко мне зашел старый приятель.

Азирафель очень медленно обернулся.

Шэдуэлл был настолько возбужден, что его била дрожь. Он все видел. Он все слышал. Он ничего не понял, но точно знал, для чего нужны круги, свечи и благовония. Прекрасно знал.

Эти гады выставляли его дураком. По-ихнему, значит, выходило, что можно насмехаться над славными традициями нашей Армии!

— Я тебя достану, адский ублюдок! — вопил он, надвигаясь на Азирафеля, как молью траченый ангел. — Мне известно, чего тебе надо, явился сюда соблазнять женщин, заставлять их повиноваться своей злобной воле!

— Мне кажется, вы ошиблись магазином, — сказал Азирафель.

— Я перезвоню, — добавил он в телефон и положил трубку.

— Я прекрасно видел, чем ты тут развлекаешься, — рычал Шэдуэлл. У него на губах выступила пена. На своей памяти он еще ни разу не был настолько зол.

— Э-э, видите ли, внешность обманчива… — начал было Азирафель и, еще не договорив, понял, что в качестве завязки разговора этой фразе явно не хватает божьей искры.