Добрые предзнаменования

Ей хотелось перемен, причем с возможностями карьерного роста. К примеру, она вполне могла представить себя в роли журналистки. Неплохая идея. Она обмахнулась шляпой и вытянула длинные ноги.

Где-то в поезде вспыхнула потасовка. Ала Рубин усмехнулась. Люди всегда дрались, воевали и убивали друг друга вокруг нее — и из-за нее. Что, безусловно, было приятно.

У Соболя были черные волосы, аккуратно подстриженная черная бородка и намерение основать компанию.

Он пригласил своего бухгалтера выпить.

— Как у нас дела, Фрэнни? — спросил он ее.

— Уже продано двадцать миллионов экземпляров. Невероятно.

Они сидели в ресторане, который назывался «Три шестерки», на верхнем этаже дома номер 666 по Пятой авеню в Нью-Йорке. Название это почти не казалось Соболю забавным. Из окон ресторана был виден весь Нью-Йорк, а по ночам весь Нью-Йорк имел возможность наблюдать огромное красное «666» на всех четырех стенах небоскреба. Хотя это, конечно, был всего-навсего номер дома.

Соболь изобрел новую французскую кухню в последний свой приезд в Париж.

Его спутница слизнула курятину с двойным овощным гарниром меньше чем за пятьдесят секунд и остальное время за обедом провела, разглядывая тарелку, столовое серебро и, время от времени, остальных посетителей ресторана. В ее взгляде ясно читалось желание попробовать их на вкус, что, кстати, соответствовало истине. Это неимоверно забавляло Соболя.

Он повертел в руках бокал с минеральной водой «Перье».

— Двенадцать миллионов… Неплохо, а?

— Значит, мы основываем компанию. Время играть по-крупному, верно? Я думаю, начнем с Калифорнии. Мне нужны заводы, рестораны, полной мерой. Издательский отдел у нас останется, но пора заняться и новыми направлениями. Как считаешь?

— Отлично, Вран. Нам понадобится…

Это была нью-йоркская топ-модель, и в руках у нее была книга, на которой красовалась фамилия Соболя, вытисненная серебряной фольгой.

— Ах, извините, мистер Соболь, простите, что я вас прерываю, но ваша книга — она изменила всю мою жизнь, и не могли бы вы ее подписать для меня?

Она умоляюще уставилась на него глазами, глубоко запавшими в тщательно подведенные глазницы.

Соболь благосклонно кивнул и взял книгу.

Ничего удивительного в том, что она его узнала: с фотографии на обложке смотрели его темно-серые глаза.