Добрые предзнаменования (пер. В.Филиппов)

Ближе к концу книги ему попался сложенный листок, покрытый заметками, которые, судя по мелкому каллиграфическому почерку, делал Азирафель. Он развернул его (в этот момент ручка переключения скоростей дернулась сама собой, включилась третья скорость, и «бентли» ловко обогнул фургон зеленщика, неожиданно показавшийся из переулка) и прочитал.

И еще раз – и сердце у него замерло, дернулось и начало неспешно погружаться в желудок.

Автомобиль внезапно свернул и направился в сторону деревни Тэдфилд в Оксфордшире. Он будет там примерно через час, если поторопится.

Все равно ехать было больше некуда.

Кассета доиграла, и включилось радио.

Кроули не отозвался.

– Угум, – согласился Кроули.

– Тьфу, – сказал Кроули.

Уиии… Взззз… Конец программы пропал в хаосе помех.

Кроули выключил радио и закусил губу. Под слоем пепла и сажи лицо его было очень усталым, очень бледным и очень испуганным.

И вдруг на нем появилось выражение крайней ярости. Вот, значит, как с тобой разговаривают. Как будто ты – фикус, который вдруг стал ронять листья прямо на ковер.

А потом он свернул за угол, предполагая, что по объездной дороге он доберется до М25, откуда махнет напрямую в Оксфордшир по М40.

Однако с М25 что-то случилось. На нее можно было смотреть только искоса, а если смотреть прямо – начинали болеть глаза.

Над местом, где раньше была Лондонская кольцевая автомобильная дорога М25, висел, словно облако, гулкий напев, ритмичный шум, слагавшийся из многих отдельных звуков: сигналов машин, рева моторов, завываний сирен, нудного писка сотовых телефонов и воя младенцев, навечно попавших в плен ремней безопасности на задних сиденьях.

А потом он вдруг улыбнулся. И щелкнул пальцами. Из глаз у него сами собой выросли темные очки. Пепел исчез с его лица и костюма.

Какого черта! Если пришел конец, так встретим его стильно!

И, тихонько насвистывая, он взялся за руль.

Они летели по внешней полосе шоссе, словно ангелы на крыльях гибели, что было весьма близко к истине.

На самом деле нельзя сказать, что они сильно торопились. Четверо из них держались точно на скорости в сто семьдесят километров в час, так, словно они были уверены, что без них все равно не начнут. И они были правы. В их распоряжении было сколько угодно времени – точнее, ровно столько, сколько оставалось.

И сразу за ними ехали еще четверо: Большой Тед, Жирняк, Боров и Скунс.