Я просмотрел номера за месяц, когда произошла та авария, и обнаружил несколько больших репортажей со множеством фотографий и комментариями милиционеров. «Барабан» был истинным образчиком желтой журналистики, но усиленно изображал из себя серьезное аналитическое издание, давал многополосные материалы, рассуждал на вечные темы и задавал вопросы «Кто виноват?» и «Что делать?». Корреспондент Викентий Пузиков быстро оказался на месте происшествия, нащелкал тьму снимков и, полагаю, попросту купил у экспертов фото, а у оперов протоколы.
Мы начали искать репортера, хотели задать ему ряд вопросов, но выяснилось, что Пузиков в прошлом году скончался. Ничего криминального – он был алкоголиком.
– Поняла, как обстояло дело! – подпрыгнула я. – Розу нашли рядом с частной библиотекой, которая называется «Мир газет и журналов», и там же функционирует клуб любителей детективов. Думаю, Алахвердова состоит в его членах и считает себя сыщицей. По какой-то причине обиженная на Волковых, она захотела отомстить, задумала нарыть на эту семью компромат и нашла его в «Барабане».
– Может, и так, – без особого энтузиазма согласился Макс. – Но почему она заинтересовалась Федором и компанией? Мы не знаем ответа.
Я пропустила мимо ушей слова мужа и продолжила:
– Роза собрала факты, сделала выводы и решила, что за кропотливую работу ей должны хорошо заплатить. Полагаю, она обратилась к Марине.
– А почему не к Федору? – перебил меня Макс. – Логичнее шантажировать главу семейства, он же был на месте аварии.
На секунду я растерялась.
– Не знаю… Подожди, мы же с ней столкнулись в загородном доме, Роза уходила от Волковой, значит, к ней и приезжала.
– Новый вопрос! – не успокаивался муж. – Зачем Алахвердова заявилась к актрисе?
Я посмотрела на Макса.
– Издеваешься? Сказала же: чтобы предложить той купить компромат. Только договориться с Мариной Евгеньевной ей не удалось, сделка не состоялась, и Роза, увидев, что в дом звезды нагрянула группа телевизионщиков, обратилась ко мне с предложением приобрести у нее эксклюзив.
Во время встречи в кафе Роза очень осторожно, в общих чертах, рассказала, что обладает настоящей «бомбой». И тут ей позвонили. Из записи, оставшейся на диктофоне, понятно, что кто-то заинтересовался материалами шантажистки и договаривался с ней о выкупе компромата. У меня Алахвердова потребовала тридцать тысяч евро, а у того, кто с ней соединился, уже пятьдесят.
