Чацки одарил меня долгим взглядом, или, если быть точным, это сделали его солнцезащитные очки. Он постукивал по столу пальцем, и солнце сверкало в большом бриллианте идиотского перстня. Когда Чацки снова заговорил, мне показалось, что температура за нашим столом упала по меньшей мере на десять градусов.
— Приятель, — произнес он, — я не хочу причинять тебе неприятности, но ты должен оставить это дело. Отойти в сторону. Найди себе другое хобби. Если ты этого не сделаешь, то окажешься в дерьме и тебя сольют в унитаз.
Прежде чем я успел придумать какой-нибудь блестящий ответ, у локтя Кайла возник официант.
Темные очки Чацки продолжали смотреть на меня. Затем они взглянули на официанта, и их владелец сказал, передавая официанту меню:
— А буйабес тут действительно хорош.
Дебора исчезла до конца недели, что отрицательно сказалось на моей самооценке, поскольку, как ни ужасно это признавать, без ее помощи я оказался в тупике. Я никак не мог придумать план, с помощью которого можно было бы отправить Доакса в сточную канаву.
Сержант постоянно находился рядом. Он торчал в машине под деревом напротив моего дома и следовал за мной до жилища Риты. Мой некогда гордый ум ловил себя за хвост, но не мог схватить ничего, кроме воздуха.
Я чувствовал, как Темный Пассажир сердится, хнычет и пытается выбраться, чтобы сесть за руль, но Доакс продолжал пялиться на меня из-за ветрового стекла, и мне не оставалось ничего, кроме как тянуться за очередной банкой пива. Я очень долго и упорно трудился над созданием образа маленького человека, и у меня не было ни малейшего желания разрушать этот имидж.
Мы с Пассажиром могли еще немного подождать. Гарри приучил меня к дисциплине, которая теперь должна была мне помочь дожить до более счастливых дней.
— Терпение, — сказал Гарри и сделал паузу, чтобы откашляться в свежую бумажную салфетку. — Быть терпеливым важнее, чем быть умным, Декс. Ты уже достаточно умен.
— Спасибо, — вежливо произнес я, хотя чувствовал себя не очень комфортно, сидя в больничной палате рядом с Гарри.
"
"Запах лекарств и антисептиков в сочетании с ароматом мочи, атмосфера подавленных страданий и клинической смерти порождали у меня желание оказаться в любом ином месте. Как юный, еще не оперившийся монстр, я никогда не задавался вопросом, не желал ли того же и Гарри.
— А в твоем случае ты должен быть особенно терпеливым, потому что станешь считать, что очень умен, и можешь остаться безнаказанным, — продолжил он. — Но у тебя не получится. Этого не сможет никто.
