Онлайн-библиотека книг
Аппарат Илизарова срочно сняли. А потом – остановка сердца. Реанимировали почти десять минут.
Константин повернул голову, глядя, что Рудова умолкла, тревожно поджав плечи. Воспоминания о его смерти приносили ей боль. Эта боль была так понятна, что он чувствовал ее где-то в районе солнечного сплетения. Эта боль приносила ему понимание и трепетную благодарность в ответ. А еще желание утешить.
Он вдруг услышал еще несколько сильных эмоций. Они улеглись где-то в его сознании, отраженные его собственным странно-изменившимся мироощущением.
Эмоции и чувства – вот, что дано людям, как мерило познания. Вот, что обращает наш выбор в ту или иную сторону. Самое большое благо, полученное людьми, – быть частью одного целого, того космоса, что обитает внутри нас самих.
В комнату ввалились все разом, заставляя Константина снова улыбнуться. Шилов, Крылов, Воробей, Севастьянов… – ну, и ботаники. Суров ощущал объединяющее их чувство радости.
Петр просто дернул его за футболку на груди и притянул к себе.
– Э-э… мужик, – наигранно отстранился Суров, но в следующую секунду принял эти крепкие дружеские объятия.
А вот следом пришли люди, которые ощущали лишь терпкий азарт и предвкушение чего-то грандиозного. Беря анализы, обследуя каждый миллиметр его тела, они все больше и больше обретали уверенность и чувство превосходства над чужаками.
– Шило, – Константин тихо позвал друга, пока ученые возились с аппаратурой, – Эля в курсе?
– Нет.
– Ее никто не забирал этим утром? – догадался он по тому неприятному чувству вины, что испытал Петр.
"– Кость, с ней все хорошо. Теперь нет смысла возить ее туда-обратно.
Вместо всесокрушающей злости, Суров ощутил понимание.
Он соскочил с кушетки, отрывая от рук датчики.
– Погоди, – испуганно произнес Петр. – Уже стемнело, ты же не хочешь…
– Все в порядке, – Константин положил руку ему на плечо, слегка сжал: – Я не стану умирать, обещаю.
Останавливать его не было смысла.
Теперь и не получится.
Глава 32
Правильная сервировка – залог успешного ужина.
Я не могла избавиться от навязчивой тревоги, даже сидя за столом. Дело в том, что страх никогда не уходил полностью. Он был изысканной приправой, если дело касалось ужина с Тайгетом Касаром.
На противоположном краю стола тоже стояли тарелки и бокал, хотя единственным блюдом для Тая в этой комнате была я сама.
Он уже достаточно привык к моим выкрутасам, чтобы удивляться подобным представлениям.
