Добыча хищника (СИ)

Если любовь между нами и являлась чем-то плохим, то он собирался весьма бесстыдно осквернить этот стол, и я вряд ли уже смогла бы думать исключительно о еде, впредь сидя за ним.

– «Не надо» и «пожалуйста» не лучшие слова, чтобы остановить меня, – произнес он, поднимаясь и сдвигая меня на самый край стола, ближе к себе. – Неужели ты боишься?

– Нет… то есть, да…

– Это же последний раз, Эля. Хочешь его запомнить?

Я запомню каждую ночь рядом с тобой…

Встав между моими бедрами, он обхватил ладонями мою голову и с желанием заскользил губами по моей скуле к виску, а затем уткнулся мне в волосы, вдыхая их аромат:

– Этот мир ничтожен по сравнению с тобой, Эля, – его горячий шепот, его слова, его голос заставили меня задохнуться, – ты лучшее, что есть во всей вселенной.

Невозможно любить его сильнее, но у него раз за разом получалось усилить во мне чувства настолько, что я забывала дышать.

Я просто свихнулась – как еще это можно назвать?

Скажи еще… пожалуйста…

– Доверься мне, – сладкий нежный поцелуй обжег мои губы.

Тай был невероятно горячим, и я придвинулась ближе, желая ощутить этот жар внутри. Я уже давно и безоговорочно ему верила – он мог делать со мной все, что угодно.

… и он делал.

Позволив мне лечь на спину, он распаковал свой подарок окончательно и приступил к дегустации.

Думаю, он распробовал достаточно, когда, сорвав горло дыханием, я запустила пальцы в его волосы. И, все-таки, он был хищником, потому что его взгляд, когда он оторвался от меня, чтобы заполнить меня иначе, был слишком красноречив.

– Твое сердце бьется для меня, Эля? – он склонился ко мне, прикасаясь губами к трепещущей жилке на шее: – Неужели ты подумала, что умрешь без моего разрешения?

Я умру, если не прикоснусь к нему сию же секунду.

И я прикасаюсь – привстав ласкаю его напряженный рельефный живот, наблюдая, как он закрывает глаза и стискивает зубы. Его ноздри трепещут, он хрипло и глубоко дышит.

Его пальцы стискивают мой подбородок. Золотистые глаза затуманиваются от удовольствия, но Тай смотрит напряженно. Он все еще не отпускает себя, и ему стоит большого труда, чтобы не причинить мне боль.

Его язык вторгается мне в рот, и вместе с тем он приподнимает меня за ягодицы и заполняет собой до хриплого гортанного стона.

– Открой глаза, Эля, – он убрал от моего лица пряди влажных волос.

Смотреть на него – это просто грешно.