Добыча хищника (СИ)

– Если ада не существует, где должны мучится грешники, Эля?

– Ч-чего…

– Разве апофеоз всей твоей жизни – не смерть? Чем же то, что даю тебе я, отличается от того, что было до меня? – он склоняется ниже и шепчет мне в губы: – Только тем, что со мной твоя смерть будет намного интереснее.

Я сжимаю зубы и рычу в ответ:

– Какой же ты… придурок!

– Поэтому ты так хочешь, чтобы я тебя трахнул?

Его ресницы опускаются – он следит за моими губами.

– Солги мне, что это не так.

– Это из-за метки! – пристыженно и торопливо бросаю в ответ.

– Правда?

– Да!

– Хочешь проверить?

Я чувствую его пьянящее дыхание, тепло его тела, напряжение, исходящее от него.

Он резко выставляет руки, упираясь ладонями в стену по обе стороны от моей головы. Расстояние между нами снова сокращается, а затем и исчезает вовсе – он прижимает меня к холодной стене. Контраст жара и холода так велик, что меня накрывает волна мурашек.

Его пальцы зарываются мне в волосы, и происходит то, чего я хотела с предыдущей нашей встречи, что грезилось мне в сновидениях – Тайгет Касар поцеловал меня.

Я до боли сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в ладони.

Эля-стратег терпит очередное фиаско, сдавая даже те рубежи, которые защищали ее глупое девичье сердце.

Я предаю себя – обхватываю холодными пальцами его запястье, а затем нежно порхаю по татуировке на тыльной стороне его ладони.

– Ненавижу тебя… ненавижу… – шепчу ему в губы, когда он отстраняется совсем ненадолго.

Люблю его.

Я люблю его.

Почему я так люблю его?

Он впечатывает меня в стену, обхватывает затылок и говорит, тяжело дыша:

– Сейчас будет очень больно, Эля, – он буквально обездвиживает меня, его пальцы, исчерченные татуировками, прикасаются к моей скуле, где чернеет скихр.

В ту же секунду по моему телу проносится ток – немыслимая боль.

Тай солгал – ад существует. Он прямо здесь. Под моими ногами.

Последнее, что я чувствую – невесомость. Поцелуй дрожит на моих губах. Я слышу только одно:

– Пять.

***

– Что с ней? – голос Сурова мог поднять покойника, ей-богу, но у меня не пошевелился даже палец. – Что он с ней сделал?

Я очнулась, когда Инна вздернула мне веко и посветила в глаз фонариком.

Ее выдержке можно было позавидовать, учитывая, что Константин орал ей в ухо, когда она с беспристрастным лицом проводила осмотр.

– Если чисто визуально, – ответила она, щелкая кнопкой фонарика, чтобы выключить свет, – объект убрал свою метку с ее лица.