Дочь атамана

Чтобы совершенно не потерять голову, он схватился за лопату и принялся расчищать от снега площадку в саду — для горки, которую обещал Саше Александровне.

Размеренный этот труд и правда помог разлохмаченным мыслям сплестись в ровные нити.

Какое счастье, что наконец-то тайна, которую он считал нужным хранить, оказалась раскрыта. Гранин пока не понял, как именно это произошло, но был уверен, что ответ не заставит себя ждать. Саша Александрова не выглядела разгневанной из-за нового обмана, и, учитывая ее вспыльчивость и даже некоторую жестокость, это обстоятельство впечатлило Гранина едва ли не больше, чем остальные невероятные события минувшей ночи.

Избавившись от черта, он испытал невероятное облегчение, заново ощутив радость от простой возможности жить и дышать. Смрад нечистой силы, преследовавший Гранина доселе, растворился. Однако новые вопросы беспокоили его куда сильнее, чем собственное проклятие.

Были ли правдивы прощальные слова черта?

Про клеймо, которое он увидел на Саше Александровне, и про то, что придет некто пострашнее.

Кто?

Когда?

Для чего?

Справятся ли они с новой напастью?

Отчего черт так перепугался?

Отчего Саша Александровна была полностью уверена, что черт подчинится ее приказам? Будто бы она была рангом выше.

Терзали Гранина и иные размышления — волнительные и стыдные.

Насколько дурно он поступил, когда поцеловал ее? Ведь не имел же никакого права поддаваться пагубному помутнению. Но столько чувств на него свалилось сразу, что он по-мальчишески не сумел совладать с ними.

И если он отступит сейчас — то не сочтет ли Саша Александровна его бесчестным трусом?

А если не отступит? Значит ли это, что Гранин, себялюбивый старик, испортит жизнь юной, пылкой барышне?

Он был ужасной партией для нее — Саша Александровна вправе была рассчитывать на супруга, подходящего ей по возрасту и характеру, не обремененного вдовством и взрослыми сыновьями.

И это не считая бедности его и отсутствия титулов. Положим, Лядовы весьма вольно относились к положению в обществе, но то на словах.

Александр Васильевич же и вовсе не намеревался когда-либо выдавать дочь замуж, опасаясь, что она повторит судьбу своей несчастной матери и умрет родами.

Заикнись только Гранин о предложении руки и сердца — ему несдобровать.

Решительно все было против них с Сашей Александровной, и рассудком Гранин прекрасно это понимал.

Но его шальное, вновь молодое сердце пело и не желало слушаться рассудка.

Оно не стыдилось и не сомневалось, оно торжествовало.