Дочь атамана

Впрочем, поторопись, Анастасия Дмитриевна не намерена здесь задерживаться.

— Нам-то что за дело до этого?

— Такое дело, что я хочу успеть к цыганам до отъезда.

Тут Саша обернулась от зеркала, изумленно глядя на Изабеллу Наумовну.

— До какого еще отъезда? — спросила она с заминкой.

Гувернантка стиснула руки, сглотнула и отвела глаза:"

"— Если ты думаешь, что я останусь здесь и далее, чтобы наблюдать за тем, как Александр Васильевич предается воспоминаниям с модисткой…

— Какой вздор, — Саша даже руками всплеснула, — вы так много надумали себе, невероятно просто.

Она просто напоминает ему о маме!

— Ну вот пусть и напоминает дальше. Я не желаю больше оставаться пустым местом при воспитаннице, которая без пяти минут замужняя барыня! Это же нелепо, Саша. А Андре — тихий, послушный мальчик. Я к нему, если хочешь знать, привязалась даже.

— Изабелла Наумовна, — пролепетала Саша жалобно, — и сердце у вас не дрогнет оставить меня?

— Может, и дрогнет. Подрожит-подрожит и бросит.

Мне и о себе думать надобно, Саша! У отца твоего то вдовы, то модистки, то балы, то карты, то заставы, то война какая-нибудь. Нет уж, довольно с меня бесплодных мечтаний.

Тут Саша разревелась, уже не сдерживаясь,

Анастасия Дмитриевна казалась бесплотной изможденной тенью. Канцлер заставлял ее снова и снова производить на свет новых детей, но, кроме Андре, из них не выжил ни один.

Когда Саша появилась в гостиной, то вдова — из очень знатного рода, между прочим, — пыталась целовать руки Михаилу Алексеевичу, а он растерянно пятился от нее и бормотал, что не стоит.

Здесь еще был сам Андре, улыбающийся от того, что приехала мама, Марфа Марьяновна стояла в уголке и утирала слезы уголком платка, да и все.

Отец, стало быть, прогуливался с Ани по саду, а деда опять унесло или в деревню, или в лес, или еще куда-то. Он совершенно не мог усидеть на месте.

Саша представилась, и Анастасия Дмитриевна взволнованно залопотала о своей признательности.

— Я ведь знала, что задумал Драго, — сказала она, прижимая к себе Андре.

— Он сказал мне, что возможность сия кажется призрачной, неправдоподобной почти, но не осталось же других способов! Мы все испробовали… И я позволила ему увезти Андре, ведь кому мне еще верить было, как не Драго, на кого надеяться! Проводила их среди ночи и сама свалилась в лихорадке, решив, что видела сына в последний раз. И Драго еще простился со мной, сказал, что не вернется больше в башню.