– Я попросила отца показать мне, как это делается, – сказала она, – чтобы я могла заботиться о Генри. Первое, чему я научилась, это как правильно точить лезвие. – Взяв тонкую стальную бритву, она открыла рельефную складную ручку и начала лёгкими и быстрыми движениями затачивать остриё. – Кто бреет тебя в Приорате Эверсби? Камердинер лорда Трени?
Уэст отдёрнул горячее полотенце ото рта и ответил:
– Саттон? Он и так постоянно жалуется, что ему приходится подстригать мне волосы каждые три недели. В четырнадцать лет меня научил бриться брат, с тех пор я делаю это сам.
– Но ты же посещал лондонского цирюльника.
– Нет.
Опустив бритву, Фиби повернулась к Уэсту.
– Ты никогда никому не позволял себя брить? – тихо спросила она. – Ни разу?
Уэст покачал головой.
– Как необычно... для джентльмена твоего положения, – выдавила она.
Уэст слегка пожал плечами и его взгляд стал отстранённым.
– Думаю, что... когда я был маленьким... руки взрослого мужчины всегда олицетворяли для меня что-то плохое.
Они причиняли только боль. Меня били отец, дяди, директор школы, учителя... – Он замолк и бросил на Фиби насмешливый взгляд. – После этого мысль о том, что какой-то мужчина приставит лезвие к моему горлу, не вселяет в меня уверенности.
Фиби была потрясена тем фактом, что он был готов довериться ей, как никому другому. Этот жест много значил. Встретившись с ним взглядом, она заметила тень страха в его глазах... но он не сдвинулся с места, добровольно сдавшись на её милость.
Она осторожно потянулась за влажным полотенцем.
– Похвально, что ты верен себе, – сказала Фиби, её губы изогнулись в едва заметной улыбке. – Но я забираю свой вызов.
Между его тёмными бровями залегла морщинка.
– Я хочу, чтобы ты меня побрила, – наконец, сказал он.
– Ты пытаешься что-то доказать мне, – тихо спросила Фиби, – или себе?
– Нам обоим.
Лицо его было спокойным, но руки вцепились в подлокотники кресла, как будто его собирались пытать в средневековой темнице.
Фиби внимательно оглядела его, пытаясь придумать, как разрядить обстановку.
То, что начиналось для неё как легкомысленная игра, только что превратилось в крайне серьёзную задачу.
""Справедливо будет, – подумала она, – доверится ему самой""."
"Отбросив всякую осторожность, она расстегнула три пуговицы лифа домашнего платья и потянула за пояс. Полы распахнулись, и одеяние соскользнуло с её плеч, Фиби задрожала. Открытые участки тела покрылись гусиной кожей.
