Марк удивительно в хорошем настроении, тогда как у меня оно паршивее некуда. Все прошлые дела были закрыты с вынесением оправдательного приговора, но теперь их открыли снова, якобы по выявлению новых улик. Даже родителей Василисы притащили на освидетельствование. Правда, отец ее не стал говорить ничего нового, а вот мать не поскупилась на обвинения и слезы, хотя было видно, что потерю дочери она давным-давно пережила и забыла.
Насколько я знаю, она вообще давно замужем и живет в другой стране, но не поленилась приехать и высказаться, хотя ничего нового от нее я не услышал.
Я безответственный ублюдок, который не сделал ничего для спасения ее дочери. И мало кого в принципе волновал тот факт, что я бы ничего и не смог сделать, потому что на момент прибытия к нам у девочки были несовместимые с жизнью травмы. Ни один, даже самый высококвалифицированный специалист, ей бы не помог. А уж я, у которого стараниями отца за плечами за время работы были лишь клизмы и наложенные швы, так и подавно.
— Гость тебе понравится, Кир, — бросает Марк с усмешкой.
За мной действительно не приходят, хотя обычно после встречи меня сразу же провожают в камеру, но сейчас меня оставляют в комнате встреч.
Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем раздается противный скрип металлической двери и шорох. Подняв голову, сталкиваюсь взглядом с Катей. Неуверенно и робко она делает маленький шаг в комнату. Только переступает порог и вздрагивает, когда охранник бесцеремонно захлопывает за ней дверь. Выглядит так, будто ее заперли в клетке с голодным зверем, который вот-вот должен на нее наброситься.
"
"— Привет, — произносит первая, не решаясь подойти ближе.
Так и стоит у двери, вцепившись в ручку сумки.
— Привет, Катя.
— Я… написала другую статью. А та, что была опубликована… Я не так планировала ее закончить, — выпаливает на одном дыхании.
Смотрит на меня, прямо в глаза, но затем резко опускает голову, чувствуя вину за написанное.
— Я думала, что сама допишу статью, — говорит Катя. — Но ее дописал Орлов.
И опубликовал он ее без моего согласия. Я… виновата.
— Иди сюда, Катя.
Она вскидывает голову. Смотрит на меня так, словно не верит тому, что я только что сказал. Хмурится, но делает несколько шагов, подходит к столу и присаживается на соседний стул. Я хочу не так. Хочу ее обнять и прижать к себе, но я вспоминаю, где я и в чем. Душ у нас здесь есть, да и чистую одежду выдают, но все же я тут заключенный. С заросшей мордой, потому что побриться здесь проблематично.
