Дежурить до конца смены самостоятельно я не могу, потому что дома у меня беременная девушка, которой может потребоваться госпитализация в любой момент, потому вызываю другого хирурга и собираюсь сматываться. Уже у выхода, когда до заветной двери остается пара шагов, прибывает очередная скорая с пациентом с проникающим ранением. Привезли осужденного, которого в пылу ссоры пырнули заточкой.
Остаюсь, конечно, потому как оказалось, что пациент может и не дожить до приезда вызванного мной хирурга. Снова переодеваюсь, моюсь и иду в операционную.
Торможу, когда замечаю на операционном столе знакомое лицо.
— Имя пациента?
— Роман Орлов.
Я и сам понимаю, что никакой ошибки быть не может, и передо мной действительно тот самый Орлов. Даже под маской и при условии ужасной бледности я различаю его черты лица. Осужденный? Интересно, за что его так… После того, как я вышел из СИЗО, им как-то не интересовался. Погряз в работе настолько, что не имел времени на что-то личное, не говоря уже о новостях. Получается, его посадили? Надо будет после операции узнать, за что.
Возимся долго. Около трех часов. Долго не можем остановить кровотечение. В процессе используем очень много пакетов с кровью, но под конец все же стабилизируем пациента. Из операционной выхожу уже утром. Моя помощница предусмотрительно сует мне в руки кофе с шоколадом, а затем оглушает следующей новостью:
— Ваша жена родила. Мальчика. Три триста. Не стали вас беспокоить посреди операции, чтобы вы не волновались.
— Как это родила? — хмурюсь. — Ты ничего не перепутала?
— Эм… нет.
— Я несколько часов назад приехал из дома.
— Если быть точнее, вы приехали из дома шесть часов назад, Кирилл Савельевич. А ваша жена поступила, как раз когда вы ушли на операцию. Она приехала уже с раскрытием. Нам оставалось только вызвать врачей и принять роды.
— И что… все? — спохватываюсь.
Поднимаюсь со стула, запихиваю в рот шоколадку и широким шагом направляюсь в родильное отделение.
Родила. Мальчика. Три триста.
Прокручиваю эти слова в голове и до тех пор, пока не вхожу в палату, считаю, что меня разыгрывают.
Я был дома шесть часов назад, когда Катя мирно спала. Разве она могла проснуться и за несколько часов родить?
Влетаю в палату, предвкушая, как сейчас буду материться, но замираю сразу же, как вижу Катю на больничной кушетке. Рядом в маленькой кроватке действительно лежит ребенок. Мой сын.
— Но как? — первое, что спрашиваю, оказываясь рядом.
— Схватки начались еще вчера вечером, — говорит Катя с улыбкой.
