Вижу, как Катя наблюдает расширенными глазами. Нависаю сверху, отвлекаю. Знаю, что раньше у нее не было любовников, но ее реакция все равно сбивает с толку.
Устраиваюсь между ее ног, вожу членом по мокрым складкам, ласкаю пальцами, срывая стоны. Вхожу одним толчком. Это оказывается непросто. Катя вскрикивает. Я отбрасываю мысль о недостатке смазки. Смотрю в ее глаза, наполнившиеся слезами. Наверное, я до последнего не верил. Она сказала мне прямым текстом, когда ее накачали, но весь спектр произошедшего прочувствую только сейчас.
Застываю в ней. Непонятная злость разносится по всему телу.
Девственница. Блядь.
Катя зажмуривается, сжимается вся. Ей больно, а я ничего не могу сделать. Твою ж мать! Я думал, что нет. Рассчитывал на это, потому что она была умелой соблазнительницей.
— Катя… — перехватываю ее лицо. — Посмотри на меня! Распахивает веки, смотрит. По вискам катятся слезы.
— Сильно болит?
— Терпимо. Почти проходит.
— Прости…
Не знаю, что больше говорить. Я не должен был полагаться на “а, вдруг”.
— Не за что извиняться, — улыбается. — Ты мне нравишься, я тебе тоже, и опыта у тебя много.
Лучше бы она молчала, чем вот так расчетливо рассказывала, как выбирала меня в любовники.
Ответа у меня для нее нет. Возбуждение не спадает. Кроме разочарования я еще и чувствую ее — горячую и тесную.
— Болит еще?
— Нет.
Медленно скольжу назад.
— Нет! — вскрикивает, явно считая, что я намереваюсь закончить, но я толкаюсь в нее снова.
Смысла возвращаться назад нет. Она уже не девственница.
Замечаю капли крови на кровати, когда выхожу из нее и толкаюсь снова.
Катя сжимается, морщится, но через пару минут расслабляется, обхватывает меня ногами, стонет. Отключаю мысли, потому что с ними нихера не получится. Вхожу медленно и быстро. По-разному, чтобы уловить, как ей хорошо. Как только чувствую — выстраиваю нужный темп, зажимаю во рту соски, пробую их на вкус языком.
Катя доходит до оргазма быстро, вскрикивает, сжимает в руках простыни. Я ее догоняю, отпуская свою сдержанность. Изливаюсь в нее, выхожу, стаскиваю презерватив и падаю на кровать на спину рядом с Катей.
— Мне уйти? — поднимается.
Перехватываю за руку, тяну на себя. Я могу быть мудаком после секса, могу грубо выставить девушку за дверь едва ли не сразу после, но Катя — не любая девушка. Она особенная, и речь даже не в ее отце, а в ней самой. Подминаю ее под себя, обнимаю. Лежим на боку. Катя непонимающе сопит. Отпустить я ее не могу, потому что это неправильно. Я у нее первый мужчина.
