Я быстро пихаю Катю за дверь, наспех надеваю под халат трусы и штаны. Открываю."
"— Прости, со вчерашней смены мозги не соображают.
Отсутствие меня на вчерашней смене можно с легкостью проверить, но я не успеваю придумать что-то другое.
— Ты не один?
Передо мной следователь. Чему я удивляюсь?
— Не один, — киваю и выхожу в коридор, закрывая за собой дверь.
— Извини, что так вторгаюсь.
— Ничего. У тебя что-то важное?
— Да, мне нужны твои профессиональные навыки, — говорит, когда заходим на кухню.
Я внимательно смотрю на Диму. Он выглядит вполне сносно. Возможно, слегка уставшим, но в остальном не похож на человека, которому нужна хирургическая помощь.
— Чай, кофе?
— Кофе черный с двумя ложками сахара.
— Ничего не изменилось с тех пор, как мы не виделись. Что за помощь?
— В процессе встречи с главой картеля произошла перестрелка. Один из преступников вчера был ранен. Своими. Они узнали, что у него были договоренности с нами, и его ранили. Мы его вытащили, но в больницу нельзя.
Вчерашняя встреча была не оговорена с начальством, а я тут на птичьих правах. В командировке, но у меня мало полномочий. Столичным ментам лучше знать, как работать.
— Ты хочешь, чтобы я помог вашему человеку не откинуться?
— Вроде того. Он сейчас в квартире моего напарника. Дети и жена должны приехать завтра, а у нас там полуживой амбал. Если откинется — начнется расследование, и всех, вероятно, отстранят. Или уволят.
— Если он откинется после моей помощи, меня еще и посадят, Дим.
Ты не можешь этого не знать.
— Я постараюсь прикрыть.
— Постараешься…
Я перед ним в долгу, но все же считаю, что долг не настолько велик, чтобы жертвовать своей свободой.
— Я могу посмотреть, но не обещаю, что стану что-то делать. Может, в больницу?
— Его там пристрелят свои же сразу.
— А в доме твоего напарника, куда, к слову, вернутся двое детей и женщина, его не найдут?
— Никто не знает, что мы его спасли.
Я со звоном ставлю перед ним чашку с кофе, сам сажусь напротив и только сейчас замечаю на столе оставленные Катей ключи с брелоком, который она сняла со своего рюкзака.
Дима прослеживает мой взгляд, берет брелок, вертит его в руках.
— У моей дочери такой же. Мерч*, или как его там, популярной группы. Долго ждала, пока его привезут из другой страны. Ты же помнишь Катю?
Со вчерашней ночи как-то забыть не пришлось, но вслух я ничего не говорю, ограничившись сухим кивком. Надо было рассказать.
