— Вот, — снимаю с вешалки свою куртку и даю ей, начиная тоже обуваться.
— А вы? Со мной пойдете?
— С тобой.
— Тогда куртка вам нужна.
— Надевай, Катя. Я к морозам стойкий.
Она хмурится, но куртку на хрупкие плечи натягивает.
— Смешно выгляжу? — видимо, замечает мою улыбку.
— Немного.
— Может, оставим? Чтобы потом не судачили.
— Тут, Катя, всем по х… по боку, в чем ты зайдешь в магазин. Даже не посмотрят.
— Вы можете материться, — неожиданно говорит она. — Я от папы наслушалась, сама иногда… но вы же слышали в кабинете.
Я не часто, — поспешно оправдывается, — но проскальзывает, никак не могу отучиться.
— Я тоже отучаюсь.
— Да?
Нет, но ей знать необязательно. Хирургу мат из лексикона убрать никак не получится, потому что, когда у пациента внезапно хлещет кровь оттуда, откуда не должна была, “еб твою мать” не скажешь.
— Будем вместе тогда.
— Ага.
— Я много болтаю, да?
— Сейчас болтай, чтобы я в лифте не уснул.
Как только даю ей разрешение — замолкает. Едет тихо, снова все с восхищением рассматривая.
Интересно, сколько ей понадобится времени, чтобы привыкнуть? Неделя-две, или она так и уедет из столицы, восхищаясь ее величием?
Так наблюдать за ней интересно. Мы тут всё воспринимаем как данность. Есть, и пофиг, но когда видишь, как у другого вызывают восторг обычные вещи, невольно задумываешься, как быстро течет твоя жизнь, а главное, куда именно.
Вообще, я о такой херне не задумываюсь, потому что некогда. На сменах у нас не то чтобы завал, но иногда так заебываешься, что, вот как сегодня, твою сонную тушу везет таксист, а дома отсыпаешься, жрешь, берешь полдня на нихеранеделание — и снова на работу.
— Вы сказали, магазин рядом, — замечает Катя, когда идем мы по улице уже прилично.
— А что, нет?
— Тут целый район нашего города, а людей… — она замолкает, вскидывая голову наверх, — даже больше, наверное, живет.
— Муравейник, — пожимаю плечами.
— Я… не это сказать хотела, — оправдывается. — Но ваше определение подходит.
Надо бы ее на “ты” перевести, все же она хоть и молоденькая, но не настолько, чтобы ко мне на “вы” обращаться.
Хотя, скорее, это я не настолько старый, но почему-то не спешу. Есть в ее обращении ко мне что-то… особенное. Но это, вероятнее, из-за тяжелой смены. Я едва понимаю, как мы вообще до магазина доходим, ноги несут сами.
— Я бы не нашла сама магазин, — сетует. — Или нашла бы, но назад не вернулась, тут все такое… большое и одинаковое. А я даже номер квартиры не посмотрела.
