Я вдруг вспоминаю работу в отделении у них в городишке. Небольшая клиника, пара крупных магазинов, в которых я был пару раз, потому что расположены они едва ли не за городом. Там было непривычно, но мне, тогда еще сопливому пацану, очень уж хотелось выслужиться перед начальством и показать отцу, что в медицинский я пошел не из прихоти, а по званию. Еще бы он в это верил!
— А вы что любите на ужин? Или на завтрак, если ужинать не будете?"
"— Что под руку подвернется. Иногда в кафе спускаюсь, тут есть, но уже закрыто.
— Сырники будете? Или яичницу могу сделать. С помидорами.
— Бери что хочешь, — протягиваю ей карту.
Мог бы и сам расплатиться, учитывая, что я собрался ходить с ней, но подумалось, что так она будет чувствовать себя свободней, но Катя карту не берет. Руки за спину прячет, отчего куртка сползает с одного плеча и вот-вот съедет на пол. Поправляю на ней пуховик, забираю карту под ее пояснения:
— Вы это… сами лучше заплатите. И будете говорить мне, что можно брать, чтобы я… лишнего не взяла.
— Я же сказал — что хочешь.
Она поджимает губы, но кивает. Чувствую, что не сработает, поэтому стараюсь максимально включиться в реальность.
Заходим. Катенька осматривается. Я ловлю едва ли не каждую ее эмоцию. Удивление, больше похожее на шок, ступор, страх.
— Идем, — беру ее за рукав и веду в зал, потому что сзади заходят люди. — И быстро, Катя… Я правда очень устал. Не до магазинов.
— Ясно.
Она ускоряется, ходит между прилавков, в прихваченную на входе корзинку добавляет хлеб, молоко, берет яйца, смотрит на меня.
— У вас совсем ничего нет? Или, может…
— Яйца, Катя, у меня есть, но в качестве ингредиентов они не подойдут.
— А… Ох…
Она заливается краской, а я начинаю жалеть, что такое ляпнул. Забываюсь, что не среди друзей, не с хирургами и медсестрами, которые к разным шуткам привыкли.
— Прости. Неудачно пошутил.
— Нет-нет, вы можете, — быстро тараторит, опустив взгляд в пол. — Я с папой наслушалась.
Уверен, что да. Я Диму помню плохо. Знаю, что человек он хороший, справедливый, хоть и местами резкий.
С выражениями не церемонился, рубил правду-матку. Жаль, что его больше нет. И что убили, не удивлен, он всегда лез вперед, даже тогда, когда стоило бы промолчать.
Тему с яйцами благополучно заминаем, но ставлю себе в голове пометку “без пошлостей”, иначе доведу девчонку до скачков артериального давления.
Дальше в корзинку летят спагетти, сметана, овощи. Мимо стеллажа с кофе Катя идет медленно, но ничего не берет.
