А если очень надо, брать кастрюлю на кухне и стучать. Желательно на кухне, а не под ухом у спящего, иначе…
Иначе можно схватить пулю.
Но это у меня папа следователь. Одно время, знаю, он спал с пистолетом под подушкой. Говорил, для безопасности. Со временем перестал, но его я бы ни за что не стала будить, а вот Кирилла надо. Очень надо, иначе кранты моей стажировке.
Вариант с кастрюлей негуманный, так что я забираюсь на кровать в надежде, что доктора не хранят под подушкой пистолет. Максимум скальпель, что тоже не очень, но выбора нет.
— Кирилл…"
"Трогаю его за плечи. Или за руки. За что-то, в общем, трогаю. Трясу.
Страшно. Все ужастики отца вспоминаю. Он терпеть не любил, когда его будили, и пугал.
— Кирилл, мне нужны ключи…
Он начинает ворочаться, я — говорить громче и трясти сильнее. Лезу к лицу, трогаю за щеку, натыкаюсь на маску на лице. Поддев, тяну ее вверх и лечу вниз. Не на пол, на кровать. Спиной.
Сверху меня придавливает массивным телом.
Все, что я успеваю — издать непонятный звук. То ли кряхтение, то ли крик раненой чайки, то ли это был последний вздох, который я успеваю сделать, прежде чем на мою шею ложится тяжелая мужская рука.
Вот и ужасы подъехали. Мамочки…
Он слишком огромный. И сильный. И, кажется, злой.
А я…
А я, видимо, в состоянии аффекта, потому что пошевелиться не могу и сказать что-то — тоже. Под тяжестью мужчины, который минимум вдвое шире тебя в плечах и выше на пару десятков сантиметров, даже дышать трудно, не то что говорить или шевелиться.
Кирилл приходит в себя первым.
Хватка ослабевает, а через мгновение комнату заливает ярким светом, от которого я щурюсь.
— Твою мать, Катя.
Он резко отталкивается руками и встает. Я следом, как-то неуклюже, как каракатица, ей-богу! Еще и в откуда-то взявшемся одеяле запутываюсь. Поднявшись, смотрю на него виновато и думаю, что сказать в свое оправдание. Я же тут по делу пришла, не просто так.
— Мне… ключи нужны. Ехать пора. На стажировку.
— В дверях ключей не нашла? — недовольно.
Значит, по утрам Кирилл просыпается не в самом хорошем расположении духа.
Или он такой, только когда будят? Пока непонятно. Надеюсь, вскоре выясню.
— Так одни там, а я думала, вторая связка есть. Вдруг вам… куда-то надо.
— Надо, Катя, очень надо. Обратно в кровать, — тем же недовольным тоном.
— Я тогда… пойду. И ключи возьму.
Из спальни Кирилла вылетаю. Быстро обуваюсь, хватаю с тумбочки рюкзак. Замираю, заметив привалившегося к стенке Кирилла, который внимательно за мной наблюдает.
