Я едва стою на ногах, добираюсь до своей спальни заплетающимся шагом, запутываюсь в ногах и едва не сваливаюсь, но рядом оказывается Катя. Такая вкусно пахнущая, манящая, нежная. Я проникаюсь. Вот теми бабами из клуба как-то не получилось, а ею — сразу. Вштыривает не по-детски."
"Как только Катя доводит меня до кровати, то собирается уходить, но я ее торможу. Хватаю за руки и резко меняю наше положение. Она оказывается внизу — раскрытой и беззащитной. Распахивает широко глаза, смотрит своим пронзительным взглядом будто в самую душу.
— Хочешь, расскажу тебе все?
— О чем? — непонимающе хмурится.
— Обо всем произошедшем. Будешь знать не только официальную версию, но и версию от первого лица. Хочешь? — забрасываю наживку.
— Хочу! — с вызовом, заглатывая крючок.
Глава 25
Катя
— Ты употреблял наркотики? — спрашиваю с ужасом.
— Что тебя удивляет? Ты говорила, что ознакомилась с делом.
Я ознакомилась, но не поверила даже десяти процентам того, что там было написано. Я не могла себе даже представить, чтобы Кирилл употреблял наркотики, потому что я видела его после задержания, когда его оправдали и отпустили.
Он ночевал в нашем доме, выпивал с отцом и выглядел скорее как пострадавший, чем виновник.
И отец мой…
Он ведь искал какие-то доказательства, копал. Не верил в виновность Кирилла или видел в деле гораздо больше того, что было на поверхности.
— Я обдолбался, привезли эту девочку. Я ни хрена не смог сделать. Пока приехал хирург, она умерла.
— Это все?
— Все.
Не верю!
Не хочу верить, согласна! Потому что Кирилл другой.
Может быть, я не знала его раньше, но знаю сейчас. Вижу, как он горит своей работой и как на него равняются окружающие. Разве стали бы относиться так к тому, кто виновен? Да его на работу бы даже не взяли, несмотря на оправдание в суде.
— После той девочки я завязал. С реабилитацией, конечно, с клиникой, завязал и стал снова оперировать, но сорвался. Так случилась вторая жертва.
— Подожди… — я прикладываю палец к губам и слегка прикусываю ногтевую пластину.
— Но ведь на второй операции присутствовал твой отец.
Он стреляет в меня взглядом. Смотрит выжидающе, словно не понимает.
Я все читала, да. И официальные документы, и то, что написано в сети, и показания медсестер. Сначала одни, а затем — резко другие.
Я уверена, что его отец был там. Что бы кто ни говорил. Не могли же медсестры обознаться? Им кто-то сказал изменить показания, и они изменили. Я хочу верить, что во второй раз не в пользу Кирилла, а не в первый.
