Это нормально? Так и нужно? Я понятия не имею, как правильно. Я учусь на журналиста, а не на юриста и во всех этих тонкостях мало что понимаю.
— Почему, говорите, была драка?
— К девушке ребята пристали.
— К этой?
На меня изучающе третий раз за день смотрит несколько пар глаз, и мне это категорически не нравится. А еще не нравится то, что группа наша уехала. Одному богу теперь известно, кем они меня считают, раз Орлов пожелал, чтобы я осталась. Им, разумеется, никто ничего рассказывать не стал.
— Я вам уже рассказывала, как все было, — говорю устало, потому что нам действительно задают одни и те же вопросы по третьему кругу.
Подозреваю, что это такая тактика — усыпить бдительность, чтобы человек прокололся и рассказал всю правду. Уверена, она даже рабочая, но я ведь ничего не придумываю, рассказываю, как все было. Вываливаю как на духу!
Приходится снова и снова повторять одно и то же. Я чувствую себя заведенной игрушкой, которая исполняет одну-единственную мелодию, потому что на другую не способна.
Когда нас отпускают, я не могу поверить своему счастью.
Быстро поднимаюсь, иду за Орловым в приподнятом настроении, хоть и замечаю, что он явно не разделяет моего воодушевления. Хмурится, вертит в руках телефон, глядя на темный экран, и будто думает, стоит ли кому-то звонить.
— Что думаешь?
— А что должна?
Я правда пока не понимаю, как тот факт, что мы были на месте преступления и видели трупы, может отразиться на крутой статье. В какой момент Орлову в голову приходят эти гениальные названия и пласты текста? А интервью… они у него вообще выше всяких похвал! Может, он так вдохновляется?
— Например, почему эти парни оказались здесь.
— Судя по образу жизни, который они вели, это вовсе не удивительно. Точно так же, как ко мне, они могли пристать к любому другому человеку.
— За такое не убивают, Катя.
— А за что убивают? Мне кажется, и за меньшее могут. За несколько купюр в бумажнике и за “просто так”.
Роман Львович ничего не отвечает, глядя на меня как-то хмуро.
— Как устроилась на новом месте?
— Хорошо.
— Ты выглядишь шокированной.
Об этом мы говорим, пока идем к припаркованному автомобилю. Я полностью погружена в свои мысли. Думаю о том, что случилось. О том, сколько я мечтала попасть к Орлову на стажировку и что, вообще-то, я должна быть очень довольна, но на деле… на деле у меня не получается почему-то радоваться. Такое ощущение, что я попала как раз туда, куда отец столько времени просил меня не лезть и даже не думать в этом направлении.
