Когда вы отстояли аль-нданну Весну, оговорившую себя ради быстрой смерти, вы вложили в магический фон мира очень много. Так много, что почувствовал каждый… и теперь уже тысячи женщин получили надежду. К концу зимы родится первая волна малышей. Новая жизнь, ваша светлость. Новые надежды. Нам всем сейчас отчаянно нужны надежды…
Хрийз молчала. Смотрела на карту, понимая, что за этими стрелочками и чёрточками, за сухим объяснением имперского эмиссара — стоят люди. Те, что живы сейчас. Те, кому еще только предстоит родиться…
— И вы ещё спрашиваете, почему лидером нашего союза выбрали вас, — качая головой, выговорил Славутич.
— Не потому, что вы юны и неопытны. Это пройдёт со временем. А потому, что ваш потенциал — огромен, потому что даже сейчас — ваша сила не подлежит никакому сомнению. И это понимают и в Потерянных Землях. Они знают, что проиграли войну. Что им придётся жить по имперскому закону. Что мир будет разделён, и границы обретут полную силу. Но сейчас они попытаются отхватить себе как можно больше.
И вот этого допустить нельзя ни в коем случае. Иначе у нас не останется ни Двестиполья полностью, ни значительной части Дармицы. Да и оставлять выживших дармичан с двестипольцами под врагом — нельзя. Их подвиг сохранил Сиреневый Берег почти нетронутым. Большой неблагодарностью будет оплатить мир с врагом ценой их свободы.
Хрийз кивнула. Славутич был прав, прав… Вот только…
— Они могут убить… — сглотнула, не сумев выговорить имя.
— Могут, — сурово ответил Славутич.
— Но что такое жизнь одного человека и что такое жизнь миллионов? Включая собственных подданных Потерянных Земель: одним из наших условий будет полнейший запрет на жертвоприношения вообще и на детские в частности, с максимальным магическим контролем: с Грани мира видно, кто как уходит из жизни. А служить Потерянным Землям неумершие не станут никогда.
— Я про такое только в книгах читала, — прошептала Хрийз, старательно глотая слёзы — чтобы Славутич не увидел.
Он, конечно же, не видел.
Даже не смотрел на неё, и Хрийз была благодарна ему за такое маленькое притворство. Всё она понимала. Понимала, что перед таким могущественным магом, да еще посвящённым синего уровня, она как на ладони, несмотря на статус и силу. Одной силы ведь мало, нужен опыт. Возраст же был попросту несопоставим: Славутич помнил еще Канча сТруви молодым и живым…
— Книги, даже развлекательные, пишут, отталкиваясь от жизни, — откликнулся имперец.
