Дочь княжеская. Книга 4

Где хочет, там и гуляет, кому не нравится, пусть не смотрят.

Но ждать с каждым днём становилось всё труднее.

… Он появился внезапно. Вышел из-за тонкого ствола, который никак не мог скрыть собой взрослого мужчину по причине своей небольшой толщины. Подгадал момент очень точно: сЧай уже ушёл, Лилар деликатно держалась в стороне, давая своей подопечной возможность побыть в одиночестве.

Младший Рахсим воспользовался флёром отрицания или чем-то схожим с ним, потому что иначе Лилар уже оторвала бы ему голову, а так Лилар рядом не было и не предвиделось.

— Какая чудесная встреча, не так ли, ваша светлость? — осведомился он, улыбаясь.

Хрийз промолчала. Её укололо даже не страхом, а самым настоящим ужасом. Одна, в ловушке, рядом с сильным, наглым и опасным врагом!

— Немного невежливо молчать, не находите? Пожелали бы доброго здравия, — продолжал издеваться посол.

Хрийз снова промолчала, внезапно ощутив под ладонью рукоять инициированного клинка.

«Оружие всегда с вами», — вспомнилось ей. — «Вам лишь нужно проявить его…» Сталь от лучшего оружейника Третьего мира немного успокоила её. Но Хрийз понимала, что удар у неё будет всего один. Не попадёт или попадёт не туда, ранив слишком легко, и ей конец.

— Какие страсти, — продолжал между тем младший Рахсим, подступая ближе. — Любовь-морковь. Но, может быть, я понравлюсь вам больше?

Хрийз тихо, но люто выдохнула:

— А то что? — оскалился он.

И вдруг заорал, хватаясь за бедро и отбрасывая от себя что-то маленькое и тёмное. В нос ударил тяжёлый запах брызнувшей крови, и тут же колокольчиками раскатился по саду заливистый детский смех. Мила!

Рахсим пятился, выпучив глаза от дикого ужаса. А Мила смеялась, уперев в бока руки, весело и радостно, как малыш при виде яркой игрушки.

— Мила, — тряским голосом выговорила Хрийз, — не убивай его. Он — посол…

Рукоять непроявленного клинка вновь исчезла из ладони.

Всё тело затрясло крупной дрожью, к горлу прыгнула тошнота.

— Ну, пожалуйста! — заканючила Мила, совсем как живая девочка, которой захотелось вдруг конфетку, причём сейчас и сразу. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Можно мне куснуть его еще раз?

На кукольной мордашке светилась жалостная мольба, любое сердце дрогнуло бы — ребёнку хочется, давай порадуем ребёнка.