Дочь княжеская. Книга 4

— А-а-а! — Хрийз обхватила себя за плечи, — гадина! Кто?! Кто это сделал?!

— Мила ещё жива, — сказал сЧай. — Неумершего не так просто убить… и здесь… не трогай! — он перехватил руку Хрийз. — Никто не лезет голыми руками к таким вещам! Кто мог прийти сюда?

— Да кто угодно, — задыхаясь слезами, вскрикнула Хрийз, в ушах так и стояла просьба Милы: «Не бросай меня…»

Вот — года не прошло, бросила. Променяла на поцелуи. Получи!

— Кажется, у кого-то сдают нервы, — сквозь зубы сказал сЧай, крепко беря Хрийз под локоть, — Пойдём!

— Никуда не пойду! — крикнула она.

 — Не брошу!

— Не трогай, — повторил сЧай. — Это ловушка и для тебя тоже, ша доми.

— Пусти, — Хрийз дёрнулась изо всех сил, и сЧай отпустил её, подхватив в последний момент, чтобы девушка не упала. — Да пусти же!

Внезапно ярко и чётко вспомнился выброс стихии Смерти, накрывший рейсовый катер на полдороге к Сосновой Бухте. Именно там и тогда Хрийз получила инициацию стихией Жизни, но именно там она впервые увидела чужое плетение. Словно работал Вязальщик-наоборот, человек с большими задатками мага Жизни, но ушедший в Смерть, и не просто в смерть, в нечто, отменно враждебное миру и всему живому.

Тень узнавания, — Хрийз знала, знала, знала этого типа! Видела его. Много раз. Но образ ускользал, терялся, плыл, отказываясь обретать чёткость. И это тоже была магическая защита, она так и называлась «флёр безликости», только Хрийз об этом не знала.

Не знала, но чувствовала. И, как тогда, в море, нашла узел, скреплявший основание смертельного плетения, так и здесь — протянула руку и дёрнула, сЧай не успел её перехватить, потому что мир разошёлся, пропуская княжну на Грань, а на Грани личное пространство мага сила страшная.

Узел внезапно распался очень легко.

То ли завязавший его торопился и сделал своё гнусное дело небрежно. То ли Хрийз набралась уже такой силы, какую не остановишь уже и тараном. Но узел распался, и вслед за ним посыпались все остальные ряды.

Стеклянная нить стремительно скручивалась, обугливалась и рассыпалась прахом, стекая с Милиного тельца и тут же исчезая, истаивая, пропадая на Грани.

Мгновение, и ничего не осталось. «Весь летний месяц работы псу под хвост, — подумала Хрийз, и тут же спохватилась — Уймись, дура, нашла, о чём сожалеть! Платье ты свяжешь новое, а вот что будешь делать, если не для кого станет вязать?!»

Но Мила только вздохнула, как человек, которому во сне нечаянно попала ткань на лицо, а потом эта ткань внезапно исчезла.