Дочь княжеская. Книга 4

— Я ль на свете всех милее… — припомнила Хрийз детскую сказку, которую как раз рассказывала Миле вчера.

Стало и грустно и смешно одновременно. Злая мачеха сама вырыла себе яму ненавистью к дочери мужа-царя, пусть поначалу и казалось, что она берёт верх. Хрийз не взялась бы объяснить, кем стала для неё Мила за это время. Подругой, приёмной дочерью, младшим магом родной стихии? Всё вместе, и больше того, но одновременно и меньше.

Свершилось чудо, самое настоящее, хотя для мира магии чудеса — обыденное явление, и удивить народ, в котором даже самые последние простолюдины умели хоть немного, но колдовать, было невероятно сложно.

Но переход из стихии Смерти в Жизнь, считавшийся невозможным, впечатлил всех. К Хрийз теперь относились с почтением, никак не связанным с именем её отца. Заслужила сама.

Хотя повторять еще раз что-то подобное девушка ни за что не стала бы. Чудо — вещь случайная и эксклюзивная. Штамповать подобное — невозможно, и даже вредно: на первой же попытке сломаешься. «Теорию магии» Хpийз всё-таки начала учить серьёзно, какими бы неприятными воспоминаниями от предмета ни веяло.

Хватит уже тыкаться, как слепой котёнок, в тёмные углы. Наследственная и приобретённая сила требовала почтительного к себе отношения.

— Пойдёмте, госпожа, — сказала Лилар, в последний раз охорашивая подопечную: поправляла оборки, расправляла складки, проверяла, крепко ли держатся ленты. — Пора.

И была лестница, торжественно убранная, со статуями прежних князей и княгинь Каменногорских по краям слева и справа.

Были многочисленные гости, красиво наряженные. Улыбки, всеобщее восхищение, лепестки роз, устилавшие путь вниз. И он. сЧай. Жених. Любимый.

Хрийз протянула ему руку, и он взял её ладошку, стиснул в пальцах — бережно, и вместе с тем крепко. И целого мира было рядом с ним мало! Судьба…

В храме Хрийз испугалась, что всё вокруг опять окажется иллюзией, за которой сидят, приготовившись для броска, злобные костомары. Но взяла себя в руки, и вступила в круг, не дрогнув коленками. Слова обета — пока смерть не разлучит нас — произносила, глядя любимому в глаза.

Никто не вмешался. Никакие костомары не гремели костями. И, когда Хрийз вышла из круга, а затем и из треугольника Высших сил, она поняла, что свадьба перед ликом Триединого Вечнотворящегo — свершилась.

В лицах гостей и свидетелей, во взгляде пожилого служителя храма, в самом воздухе кипела неудержимая Жизнь — родная стихия, питавшая мир своим неудержимым потоком.

Война — в прошлом. Враг — в прошлом.