Дочь княжеская. Книга 4

Даже на грани. Да, душа бессмертна, она родится снова где-то еще. Но то будет уже не Хрийз, и, к слову говоря, не факт, что вообще девочка. О случаях, когда приходила память прошлых рождений, разбуженная особым ритуалом, девушка читала когда-то в одной из библиотечных книг. Бывало, к мужчине приходила женская память, бывало, наоборот. Души, не сошедшие в мир, не имеют пола… Почему — Хрийз так и не поняла.

Но весь мистический опыт обоих миров — Третьего и Земли — свидетельствовал об этом недвусмысленно и четко.

Если вспомнить религии Земли, там тоже встречались прямые указания на подобное свойство бестелесного существования.

Ум за разум заходил, когда дело касалось таких высоких материй. Хрийз решила пока не задумываться, хотя вопрос громоздился на вопрос. Не у Сихар же спрашивать! Она вряд ли знает.

? если знает, не скажет.

От Сихар словно веяло неким холодом, не позволяющим разговаривать с нею так, как можно было говорить с аль-нданной Весной, например. Может быть, требование усыпить Яшку так подействовало, Хрийз не знала и не собиралась знать.

А еще ей стало казаться, будто Сихар нарочно подгадывает так, чтобы все, приходящие к больной княжне, заставали ее спящей.

На любой вопрос о Лилар, Ненаше, Ели следовал один и тот же невозмутимый ответ:

— Они были здесь, когда вы спали, ваша светлость.

— Разбудите, когда кто-то придет, — рассердившись, потребовала Хрийз, напрягая все силы для разговора.

Говорить с каждым разом становилось все труднее.

Как будто разговор был тяжелым камнем, который надо было катить в гору — все выше и выше. И пока катишь, на том камне нарастают новые килограммы, и вот уже тяжесть становится совсем неподъемной, и срывается, увлекая за собой в тьму забвения.

Сихар обещала, но не разбудила.

— Не смогла. Вам необходим целебный сон, ваша светлость. Иначе вы никогда не встанете с этого ложа…

Хрийз боялась, что не встанет никогда и так.

Однажды она почувствовала рядом тепло, не такое, как у Сихар, и заставила себя всплыть из черной реки беспамятства.

Не открывая век, что бы проклятая слабость не доконала снова. Чтобы хоть немного побыть в сознании, рядом с…

Усталый голос. Рука на запястье — теплая, бесконечно родная.

— сЧай… — вспомнился вдруг совет аль-нданны Весны, и язык сам выговорил длинную, и от того безумно тяжелую фразу: — Мне… нужен… мой раслин…

— Ты слишком слаба. Он сожжет тебя, ша доми.

— Пусть жжет.