Дочь княжеская. Книга 4

Я… долго… не… смогу… без…

Проклятый язык деревенел и путался, не выговаривая и половины того, что хотелось сказать.

— сЧай… пожалуйста! Я умру, если не.

Замолчала обессиленно. Перевела дыхание:

— Я уже умираю. Ведь видно. Мне нужен… мой раслин.

Он долго молчал, принимая решение. Встал, прошел по комнате, Хрийз слышала шаги, слышала, как воткнулся, до хруста, кулак в стену, и уж что там пострадало больше, кулак или стена, поди узнай.

— Сихар мне голову снимет, — несчастно сказал он, присаживаясь обратно на постель, просевшую под его весом.

Хрийз не могла поднять веки, но память легко дорисовала образ — осунувшееся лицо, прозрачные волосы, короткий шрам возле уха, усы…

— Хуже навряд ли уже будет, — решительно сказал сЧай. — А без раслина твоя стихия тебе не принадлежит, ша доми. А ведь это Стихия Жизни!

Прикосновение к шее — поразительно, насколько чувствительной оказалась кожа! Каждое касание теплых пальцев, холодноватое скользящее ощущение от цепочки раслина, сам раслин — маленькое жгучее солнце, скользнувшее в вышитый ворот.

И острое чувство правильности происходящего — давно надо было потребовать себе обратно свой же собственный артефакт.

Не то, что бы Хрийз ждала моментального и полного исцеления. Надеяться на это было бы глупостью. Но как-то сразу стало легче дышать, и можно было даже улыбнуться:

— Ты улыбаешься, — сЧай коснулся ладонью ее щеки, словно не верил увиденному, — Ша доми, ты улыбаешься!

Хрийз все же сдвинула голову, прижалась к его руке.

И поплатилась за нехитрое свое шевеление сразу же — очередной вспышкой тьмы, пожравшей сознание.

Но теперь тьма вела себя иначе. Она не оборвала мыслительный процесс полностью, как обрывала всегда. Хрийз продолжила помнить себя, осознавать и чувствовать. И даже слышать сквозь облепившую уши ватную тишину крик Сихар:

— Что вы натворили, сЧай! Где у вас мозги?! Вы убили её!

Паника целительницы заметалась по комнате черными шьемсами. Противные птеродактили, повадками своими напоминавшие ворон, водились на морском побережье Сиреневого Берега в изобилии.

“Я не рыба”, — подумала Хрийз.

— Что? — на два голоса воскликнули Сихар и сЧай.

— Я жива, — повторила Хрийз, не очень надеясь, что губы послушаются, и сорвавшийся с них слабый шепот услышат.