Возможностей кинуть тогда была уйма, но я ни разу этого не сделал. Так было и так будет всегда. И то, что сейчас ты вдруг решила во мне сомневаться, хотя прецедентов этому не возникало, мне сильно не нравится.
— Значит, ты говоришь правду?
Я вздыхаю. Конечно, я, блядь, говорю правду. Сидел бы я сейчас здесь, если бы не так.
— Да, Яна, я говорю тебе правду.
— Хорошо, — она резко взмывает вверх, словно выпущенная пружина, и, развернувшись, бормочет: — Я сейчас приду.
Я перехватываю ее талию до того, как она успевает сделать шаг, потому что заранее знаю, куда она собирается.
Хочет закрыться в ванной и в одиночестве пореветь, так чтобы я не видел. Яна дергается в моих руках, словно птица, угодившая в силки, и крутит головой, пряча глаза. Я крепче прижимаю ее к себе, давая понять, что ей не вырваться.
— Нет уж, здесь реви.
Ее первое всхлипывание пугает не на шутку, потому что от него содрогается все ее тело. От раздражения и злости не остается ни следа, потому что все это самая настоящая херня в сравнении с отчаянием, исходящим от нее.
Какими бы ни были причины, пусть даже и незначительные, они уже не имеют значения.
Яна вцепляется в воротник моей рубашки, дергая его как ребенок, утыкается ртом мне в плечо, отчего ткань пиджака стремительно намокает. Женские слезы и истерики всегда казались мне отталкивающими, но сейчас я готов потерпеть, лишь бы ей стало легче. Обнимаю ее крепче и жду, пока она все выплачет. Даже говорю что-то успокаивающее вроде «тссс» и «тихо, тихо».
Через минуту или две, судя по тому, что Яна затихла, эмоциональный взрыв подошел к финалу. Я отшагиваю назад и, опустившись на диван, заставляю ее сесть ко мне на колени.
— Разговаривать можешь?
Яна шмыгает носом и, убрав с лица налипшие пряди, несколько раз трясет головой в знак согласия.
— Теперь объясни, что случилось.
Вместо ответа она нащупывает позади себя телефон и, пару раз щелкнув по экрану, разворачивает его ко мне.
Я смотрю. И смотрю снова, потому что немного охерел. Странно видеть свою голую задницу и свой прибор на фотографии.
«Ку-ку. Смотри, кто тут у меня. Узнала? Только не плачь и не пытайся закатывать ему истерики. Если ты не знаешь, Андрей терпеть не может, когда ему действуют на нервы».
Вот тебе, блядь, и беспроблемные тридцатилетние. Зарвавшаяся сука Арина. Спальня ее. Номер я удалил за ненадобностью, но думаю, и он совпадет.
