— Ян, ты где? — спрашиваю, когда слышу в трубке металлическое «алло»."
"— Я сейчас поднимусь в номер, Андрей. Прогулялась немного.
Ее тон настораживает: спокойный, но неживой. Сейчас я поневоле нахожусь в своей самой ненавистной позиции, наблюдательской, поэтому сажусь на диван и, ткнув в пульт от телевизора, жду. Яна появляется в гостиной спустя пятнадцать минут после звонка, с виду спокойная, на деле же напряженная, как электричество. Молча садится со мной рядом и смотрит в экран.
— Разговор как прошел, Ян?
Ее профиль становится каменным, только ресницы подрагивают.
Я смотрю на ее щеки, ища признаки того, что она ревела, и, хотя их нет, уверен, что именно этим она занималась во время своей прогулки.
— Тебе нужно было мне сказать, что отец — причина твоих проблем, Андрей, — наконец, выдает Яна с усталым укором в голосе.
Я кладу ладонь ей за плечо и разворачиваю к себе. Терпеть не могу, когда она превращается в закрытую ракушку.
— Для чего?
— Я бы тогда… — она запинается, отводит глаза.
— Тогда что, Ян?
— Я бы с ним поговорила, пригрозила… хотя бы что-нибудь сделала, — ее голос звучит неуверенно, и меня перекручивает от прилива сочувствия. Крепко ее шарахнуло сегодня, потому что выглядит Яна полностью потерянной.
— Мне было не нужно. Это наш конфликт, и ты в нем не должна участвовать. Я был готов к такому.
— Нас же двое в отношениях, Андрей. Получается, я все это время поддерживала не того человека, когда была нужна тебе.
— Ян, что значит поддерживала не того человека? Он твой отец независимо от того, что сейчас чудит.
И конечно, Семен любит тебя.
— Оказывается, я его совершенно не знаю, Андрей, — эти слова она говорит почти шепотом, и по ее щеке скатывается одинокая слеза. От ее вида я испытываю облегчение. Пусть лучше поревет и выговорится, чем станет играть в железную леди.
— Я сейчас не о поджогах говорю, а о том, что папа ко мне и моим желаниям смог быть настолько черствым. Слышит только себя. Заладил одно и то же: «Не подходит, не приму, ошибка».
А почему не подходит, сказать толком не может, и ни одного аргумента не принимает. Ты говоришь о любви, а я знаю, что любовь — это когда желаешь человеку счастья. Когда ты из моей квартиры ушел и на день рождения не приехал, я решила тебя отпустить. Смирилась с тем, что ты ничего ко мне не чувствуешь, а значит, и будущего у нас нет. Было очень больно, ты даже представить не можешь как. Выходить на улицу не хотелось, есть не хотелось, улыбаться тоже.
