Но при этом я никогда на тебя не злилась, потому что в моих глазах ты не изменился. Ты просто не любил меня, и все, и это был твой выбор. Я иногда представляла, что мы встретимся с тобой через много лет: меня за руку будет держать любимый мужчина, а ты будешь с женой и с ребенком, и тогда я пойму, что все было правильно. Я любила тебя, я никогда не желала тебе остаться несчастным, даже если твой выбор не я. Поэтому совсем не понимаю, как отец может поступать со мной так.
Яна замолкает, смахивая слезы с щек, а я не сразу нахожусь, что ей ответить.
Она снова сделала это: взяла за живое. Хочется выйти из номера и пару раз хорошо приложить Галича об стену, чтобы встряхнуть мозги в его черепной коробке. За то, что ему удалось вырастить ее такой, и за то, что он так больно опустил ее на землю.
— Просто не все такие, как ты, Ян. Вернее, таких, как ты, почти нет.
Яна протирает рукавом глаза и, шмыгнув носом, смотрит на меня. Я мысленно улыбаюсь. Хотя и расстроена, но комплимент в свой адрес пропустить не может.
— А какая я?
— Мудрая и добрая.
— Считаешь меня мудрой?
Я убираю светлую прядь, упавшую ей на лоб, и в этот момент уже знаю, что пик ее расстройства миновал. Потому что сейчас она уже кокетничает.
— Местами очень даже.
— Глупости, — тихо фыркает она. — Я тебя отпустила, а не должна была. Любимого мужчину я бы так и не встретила, ты бы никогда не женился, и мы оба умерли бы несчастными.
Я смеюсь. Насчет меня она определенно права, а еще приятно, что ее оптимизма хватает на то, чтобы не раскисать надолго.
— Так чем разговор с отцом закончился?
— Он сказал, что никогда нас не примет, и предложил выбирать.
Сделал-таки. Ну каков идиот. Показать бы ему себя со стороны, чтобы передернуло.
— И что ты ответила?
— Ну я же здесь с тобой сижу, — пожимает плечами Яна, и сейчас в ее тоне я слышу ноты холодности. Направлены они, конечно, не на меня, а на Семена.
Мне такой расклад не нравится. Во-первых, потому что холодность ее наносная, от обиды, а во-вторых, не хочу становиться яблоком раздора между отцом и дочерью.
А именно такая дебильная роль мне и отведена, даже если Семен на эту войну первым войска послал. Пусть мы и не друзья больше, но я никогда не планировал лишать его дочери.
— Не надо было вестись на это, Ян. Я ему в разговоре случайно эту идею подкинул, а он от злости зацепился. Семен всегда упрямый был, а с возрастом стал еще хуже. Ему важно свое мнение отстоять — вот и напорол горячки.
