Прошли годы, мышка превратилась в прекрасного лебедя, они встретились, переспали, и он в нее влюбился.
— И десяти столетий не хватит, чтобы мышь эволюционировала в лебедя, это во-первых. Во-вторых, — смотрю на подругу с укором, — с чего ты взяла, что я была невзрачной и серой? Я была маленькой. Было бы странно, если бы в те годы Андрей меня как женщину рассматривал.
— Ну зато сейчас ты взрослая. Чего бы ему в тебя не влюбиться? Он не женат, детей у него нет. Охмури этого брутального перца!
— Андрей взрослый, Карин.
И ясно дал понять, что дальнейших дел со мной иметь не будет. К тому же, если папа узнает… — ой, нет, даже думать об этом не хочу.
— Ой, да ла-а-адно. Откуда такой пессимизм?
В Андрея я влюбилась в тот день, когда он впервые появился у нас дома. Высокий и красивый, он мало разговаривал и почти никогда не улыбался, предпочитая слушать то, что говорил папа. Я тогда пошла в первый класс, но никакого азарта, присущего сверстникам, от вступления в новую жизнь не испытывала, потому что все мои детские мысли были заняты им.
Я тайком выводила его имя в тетради по русскому языку, отказывалась идти на прогулку, если слышала, что он должен приехать, при этом стеснялась выходить из своей комнаты, и каждый раз, когда мы пересекались, краснела и спешила уйти. Андрей, конечно, на меня внимания не обращал, даже по имени не называл, а лично обратился лишь однажды, когда поздравлял с днем рождения. «Будь счастлива, малыш», - сказал он тогда. С куклой Барби, которую он мне подарил, я не расставалась и перед сном рассказывала ей, как в будущем, когда я подрасту, мы с Андреем поженимся и у нас родятся дети.
Конечно, наивно было полагать, что детская мечта исполнится: отец переехал по работе в Америку, Андрей перестал приезжать, а у меня появились свои интересы и личная жизнь. Последняя, к слову, никак не складывалась — отношения с противоположным полом не желали клеиться. Каждый раз, когда я думала, что парень мне нравится, он делал что-то, что вызывало во мне брезгливость и отторжение.
Женя, с которым я познакомилась на первом курсе университета, поначалу очаровал меня своей мужественностью, а позже выяснилось, что мужественным он был лишь на словах, а на деле предпочел отмолчаться, когда пьяный ушлепок мне нагрубил. С Иваном, подающим надежды хоккеистом, мне стало скучно через неделю — кроме как о спортивных добавках и НХЛ, с ним больше было не о чем поговорить.
