***
— Я и забыл, каково это — столько с людьми общаться. Мозоль на языке уже — ей-богу, — шутливо жалуется Семен, отпивая коньяк. — Ты слышал? Слухи ходят, будто я тебя компроматом прогнул и заставил договор о партнерстве подписать.
— Слышал. Пусть болтают. На дела наши это как влияет?
— Лояльный ты, Андрей. Тебя ведь в позиции слабого выставляют — не меня. Я на твоем месте бы выяснил, откуда ноги растут, и меры принял.
— В двадцать первом веке живем. Интернет, демократия, мнимая свобода слова. Собаки лают — караван идет, сам знаешь.
— Я старый вояка, прав ты. Есть мне чему у тебя поучиться. Привык, что человек за каждое свое слово отвечать должен, а не просто так вякать.
— Времена меняются. Увы или к счастью. Ты домой скоро?
— Роль свахи выполню и буду свободен. Вот Янка с Шевченко танцует, — Семен указывает рукой на сцену, где под слащаво-медленную композицию в исполнении обожаемой Липучкой группы покачивается десяток пар. — Я вот думаю, что Паша этот больше, чем Костюков, ей подходит.
— Почему? — спрашиваю машинально, пока смотрю на самую высокую пару танцпола: Яну и ее ухажера.
Парень выглядит так, словно боится до нее дотронуться, — кажется, даже руками ее голой спины не касается, держа ладони в воздухе. Хотя чего его винить: Липучка обманчивое впечатление производит. Невинные глаза, робкая улыбка — разве скажешь по ней, что может переть напролом, как танк. И что ртом грязно работает. Вот это зря я, конечно, вспомнил.
— Я справки навел — ему в этом году тридцать исполнится.
Семь лет разницы — это много, Андрей. А Шевченко на пару лет ее старше — совсем как у нас с Леной было. Я пообщался с ним немного — хороший парень, толковый. Смущается, правда, в разговоре, но это от неопытности, с возрастом пройдет.
Я молча делаю глоток виски, не желая поощрять беседы на тему Липучкиных женихов. Ни к чему усугублять ощущение, что я обманываю друга. И видеть лицо Семена, если он узнает, что первым мужчиной его дочери был человек старше ее на пятнадцать лет, тоже не хочется.
Я его прекрасно понимаю. Яна для него не только единственный ребенок, но и все, что осталось от женщины, которую он любил. Вряд ли долговязый стартапер догадывается, с чем ему придется иметь дело, если у него с Липучкой срастется. Хотя я отчего-то уверен, что не срастется. Не по зубам ему Яна.
— Ты извини, что я тебя этими разговорами мучаю, Андрей, — словно подслушав мои мысли, обращается ко мне Семен. — Мне вроде и совет не нужен, а поделиться сомнениями хочется.
