Если тебе не принципиально есть в одиночестве — можешь составить мне компанию.
— Мне не принципиально, — Яна склоняет голову набок и изучает меня глазами. — А тебе?
— Ну я же сам предложил. Буду рад, если присоединишься.
— Знаю, что ты делаешь это не из вежливости, поэтому присоединяюсь с чистой совестью.
— Вот как? Считаешь, я не способен быть вежливым? — я отодвигаю для нее стул и невольно слежу, как она садится: как натягивается ткань, обрисовывая выступ позвоночника и узкую талию, контрастом переходящую в изгиб бедер.
— Конечно, я так не считаю. Просто знаю, что ты всегда предпочтешь честность.
— Это плохо?
— Нет, — Яна мотает головой, наблюдая, как я сажусь напротив. — Эта черта в тебе мне очень нравится.
А мне нравится ее прямолинейность. В каком-то смысле я шовинист: за исключением Мишиной и Нади, вызывающих во мне уважение своими деловыми качествами, женщин всерьез редко воспринимаю. А к Яне отношусь именно как к равной, и дело не в ее отце, не в деньгах и не в ее карьере, которая находится в зародыше.
Может быть, это заслуга генов Семена — в ней есть несгибаемый стержень. Он есть у многих, но ее стержень сделан из тех эксклюзивных материалов, которые я ценю и которых больше ни у кого не встречал.
— Пьешь?
— Бокал вина по случаю лондонских каникул можно.
Я делаю знак официанту и жду, когда Яна изучит меню. Она заказывает какой-то салат и десерт, подтверждая слова Семена о том, что нынешнее поколение мало ест.
— Как тебе работается с «ГазИнвесте»? Нравится?
— Мой кабинет на четырнадцатом этаже размером с хорошую квартиру, в нем панорамные окна, а в вестибюле есть настоящий фонтан.
Конечно, мне нравится, — Яна смеется, но затем ее глаза становятся серьезными.
— Спасибо тебе, Андрей.
— Мне? За что?
— Ну и куда подевалась твоя честность? Я знаю, что это из-за тебя меня туда взяли.
Странно. Я об этом никому не говорил.
— И откуда такая информация?
— Случайно услышала, как Варламов жаловался на это своему помощнику. Был очень недоволен, потому что ему пришлось кого-то из своих подвинуть.
— Надеюсь, после этого тебе не пришло в голову включить ненужную гордость и уволиться?
— Вот еще! — фыркает Яна и отодвигается, позволяя официанту поставить перед собой тарелку с салатом. — Это же работа мечты. Чем я хуже протеже Варламова? Не работай я хорошо, меня бы наверняка оттуда поперли.
Я отпиваю кофе, задерживая чашку у рта немного дольше, чтобы спрятать улыбку. Боевая Липучка, без лишних соплей и сантиментов. Точно в отца.
