— Я ведь ни о чем не спрашивала.
— Не спрашивала. А я все равно сказал.
Остаток ужина разговор не клеится. Легкость между нами улетучилась, безошибочно угадывается, что Яна хочет уйти. Я тоже этого хочу, поэтому поднимаю руку и прошу счет.
— Ты в номер? — смотрю, как она сосредоточенно убирает телефон в сумку.
— Да, я же говорила. Хочу пораньше лечь спать.
— Тогда пойдем.
Я помогаю ей встать, и мы вместе выходим из ресторана. Я иду чуть поодаль, потому что знаю, что так ей комфортнее.
Лифт едет до нас целую вечность, и когда его двери со звяканьем разъезжаются, Яна в него почти влетает.
Я захожу следом и, встав рядом с серебристой панелью, выбираю четвертый этаж.
— Я остановилась на третьем, — тихо говорит Яна.
Створки лифта бесшумно смыкаются, и я поворачиваюсь к ней. Яна разглядывает подсвеченную голубым кнопку, словно пытается выключить ее силой мысли. Могла бы подойти и нажать нужную цифру, но знаю, что она не сделает: ведь это означает сократить расстояние между нами.
Я продолжаю смотреть на нее, и через пару секунд она все же сдается и поднимает глаза. Пятак прошивает знакомая боль, потому что моей сдержанной спутницы из ресторана больше нет. Есть та Яна, которая застала меня с куклой в своей спальне, — глаза покрасневшие, во взгляде — беззащитная уязвимость, губа закушена, ладони сжаты в кулаки. И я делаю то, что должен был сделать полгода назад, в ее квартире, но не мог, потому что тогда это было бы ошибкой: шагаю к ней, мысленно благодаря этот неторопливый лифт за то, что дает мне столько времени.
Яна бледнеет и вжимается в полированную стену — уйти ей некуда. Отбиваться и возмущаться она не пытается — лишь выставляет вперед кулаки и упирается ими мне в грудь. Я сжимаю ее талию сильнее, трогаю позвонки. Придвигаюсь ближе, уничтожая последние сантиметры бесполезного зазора. Так она почувствует мой стояк, который уже час как не проходит, ну и по хер. Ей же нравится, когда я честен.
— Охеренная ты, девочка Яна. Никогда таких, как ты, не встречал.
Ее губы такие же теплые и мягкие, как полгода назад. Деликатным с ней быть не пытаюсь, потому что она продолжает сопротивляться, а мне нужно ее сломить. Я все равно сломаю — раньше или позже, но лучше бы этому произойти сейчас.
— Я ведь никуда не тороплюсь, Ян. Можем хоть целый час так кататься.
Она упирается мне в грудь сильнее, а в ответ я запускаю ладонь под ее топ и глажу поясницу, морщась от нового прилива крови в паху.
