Яна часто дышит, жмурит глаза, а я мысленно начинаю считать: две, три, четыре, пять… Она сдается на шестой: издает тихий измученный звук и обхватывает мою шею руками. Во рту у нее влажно и горячо, язык жадный, и тело дрожит, заражая меня эйфорией.
Двери со звяканьем открываются, намекая, что мы приехали на четвертый этаж и что, возможно, где-то за моей спиной стоят люди. Даже если и так, то зайти они не решаются, потому что лифт закрывается, а мы по-прежнему находимся в нем одни. Уходить из него не хочется: я впервые в жизни целую женщину ради поцелуя.
20
Андрей
— Мне нужно вернуться в номер, — глухо шепчет Яна, расстегивая пуговицы на моей рубашке. Точнее, лихорадочно вырывая их из петель. — Я должна вернуться.
— Много думаешь, — я толкаю ногой дверь своего номера, и она с грохотом захлопывается, отсекая нас от внешнего мира и любопытных глаз постояльцев.
Ее ногти царапают кожу, когда стаскивают рубашку, тело по-прежнему дрожит, отчего стояк с каждой секундой убивает меня все сильнее. Я и без того ее хочу до ломоты в члене, а то, что она такая: жадная, неловкая и честная в своем желании, равносильно лошадиной дозе виагры.
Хочется включить свет, чтобы видеть ее, но я этого не делаю, чтобы не спугнуть. Целую ее губы и глажу выпуклости сосков через топ. Засуну руку под него — мне окончательно сорвет крышу, и до спальни мы не дойдем. В другой раз я бы посадил ее на ближайшую тумбочку, не точно не сегодня.
— Подожди, — Яна снова упирается мне в грудь, и хотя я с трудом различаю в темноте ее лицо, но вижу возбужденный блеск в глазах и ощущаю теплое дыхание на своей шее.
Оно пахнет карамелью. Убираю руки и позволяю ей отстраниться. Стоит неимоверных усилий, но сегодняшний вечер — ее.
Яна отходит к стене, я слышу ее частые вздохи и, кажется, даже звон мыслей. Соблазн настоять на продолжении велик, но надо, чтобы она сама.
— Если ты не захочешь — ничего не будет, Ян.
Еще бы себя в этом убедить.
От ярких брызг света я жмурюсь, и когда открываю глаза, то упираюсь взглядом прямиком в Яну.
Ее рука лежит на выключателе. И правда, прижалась к стене, но робкой или испуганной не выглядит. Припухший рот приоткрыт, пока она изучает мое тело без рубашки. Я, конечно, ей это позволяю и жду. Сейчас она выбирает.
Яна касается губ языком, а потом делает то, отчего в паху скручивает с новой силой, — обхватывает низ своей майки и тянет ее вверх. Сдается мне."
"Ее грудь покрыта мурашками, соски твердые, плоский, немного впалый живот подрагивает под поясом джинсов.
