Спазмы сотрясают тело, меня рвет кровью прямо на чьи-то ноги, обутые в дорогие лоферы. Очень надеюсь, что это ноги одногруппника.
— Парни, может лучше отпустим ее? — голос Паши неестественно дрожит. Он больше не зажимает мне рот, и я поднимаю голову.
— Мой отец вас всех засадит за решетку, — хриплю, с трудом проталкивая слова. Горло горит, будто его хорошенько потерли наждачкой.
— Закройте ей кто-нибудь членом рот, — голос Руслана сочится презрением. — Или нет, подождите.
Он обходит кровать и садится передо мной на корточки.
— Ты правда думаешь, что твой папочка за тебя впишется? — он хватает меня за лицо и продавливает пальцами щеки. Мой рот непроизвольно открывается, глаза Исмаилова загораются недобрым огнем. — Дура, с кем ты тягаться вздумала? Твой папашка финансирует моему предвыборную кампанию. А мой твоему отдает лучшие тендера. Как думаешь, станут они ругаться из-за одной нерастраханной целки? Ну? Отвечай!
Я задыхаюсь от слез, от боли, с которой Руслан давит на щеки. И от осознания того, что он прав.
Когда встанет вопрос бизнеса или родной дочери, мой отец выберет деньги. Он их всегда выбирал, почему сейчас должно быть по-другому?
— Я передумал, — Руслан выпрямляется и начинает расстегивать ремень, — сначала она мне отсосет. Только надо ее подбодрить, у кого с собой?..
Он окидывает подельников вопросительным взглядом.
— У меня, — Мирон достает из кармана пакетик с белым порошком. Мерзко ухмыляется и показывает пакетик мне. — Будешь? Тебе понравится. Станешь бегать за нами и просить еще.
А мы заснимем это на видео, и если не будешь хорошей девочкой, покажем видео папочке.
Слезы безостановочно катятся по лицу. У меня больше нет сил. Я больше не могу сопротивляться. Передо мной возникает стакан с мутной белесой жидкостью.
— Пей. Лучше сама. А то зажму нос и все равно волью, — тихо грозится Паша. Руслан с пренебрежительной улыбкой расстегивает ширинку.
И тогда в тишине номера раздается глухой но настойчивый стук.
Мой рот оказывается зажатым рукой, пахнущей табаком.
— Только пискни, тебе конец, — угроза звучит буднично, но я не слушаю ублюдка. Затаив дыхание, прислушиваюсь к звукам из коридора.
Стук повторяется уже более настойчивый.
— Открывайте, — доносится из-за двери решительный голос, — иначе я выбью дверь.
— Сидите тихо, — Руслан прикрывает дверь в спальню и подходит к входной двери.
Щелчок, дверь открывается.
— Вы к кому? — голос Исмаилова звучит недовольно, но он тут же перекрывается властным громким голосом.
