На девочку»"
"Улыбаюсь и целую экран с его аватаркой. Я так его люблю, что в груди даже немножко болит. Не знаю, это нормально или нет, я до него не влюблялась. Скорее, нет, потому что Демид и нормальность — взаимоисключающие понятия.
К примеру трахаемся мы точно ненормально много.
А раз сегодняшний вечер мне светит провести в одиночестве, то хотя бы выгуляю свою машинку. Заодно поужинаю в нашем с Демидом любимом ресторане.
Заруливаю на парковку. Это здесь я когда-то пряталась от Ольшанского под деревом, когда он подпер мою малышку своим танком.
Когда я ему рассказала, он сначала не поверил. Мы приехали в этот ресторан, и я показала Демиду, за каким столиком сидела я, а за каким он обнимался с девицей.
Это почему-то его особенно возбудило. Он сгреб меня в охапку и промурлыкал в ухо:
— Моя малышка ревновала? Да?
— Я ей чуть волосы не выдрала, когда смотрела, как она тебя лапает, — ответила я раздраженно и отпихнула Демида. — А ты так на нее смотрел, будто хотел трахнуть ее прямо там.
— На нее разве что смотрел, а вот тебя точно сейчас трахну, — пообещал он, и мы еле успели дойти до вип-кабинета.
В конце дня Демид всегда голодный, и мне очень нравится когда он так явно проявляет свое нетерпение. Когда срывается на мне в любом удобном для этого месте. Ему без разницы, это салон машины, вип-кабинет ресторана или его собственная кухня. И я стараюсь не ревновать к прошлому.
А прошлое не перестает о себе напоминать.
— Привет, — звенит оно над ухом незнакомым голосом. Поднимаю голову и крепче сжимаю в руке вилку, потому что передо мной стоит та самая девушка, на которую так явно западал Демид.
И к которой я его отчаянно ревновала.
Я вытрясла с него, что это Настя. Она не Алиса, в ней чувствуется порода. И она нравилась Демиду, я это точно знаю. Он потому больше с Алисой мутил, чтобы не привязываться.
— Настя на свой «мерс» сама заработала, а Алиска насосала. Разницу чувствуешь? — неохотно ответил он, когда я пристала как пиявка с вопросом, кто из его бывших ему больше нравится.
Конечно, я это спросила, чтобы услышать, что никто. Что теперь у него есть я, и ему никто не нужен. Но Демид никогда не станет говорить то, что хочется услышать мне. Он скажет то, что ему нужно сказать, ни больше, ни меньше. И надо или смириться, или с ним не разговаривать.
— Малыш, если не хочешь получить неудобные ответы, то не задавай неудобных вопросов, — жестко ответил он. — Я предупредил, что тебя не должны задевать мои прошлые связи.
