— Скажи, малыш, ты чего-то боишься?
Вопрос звучит так неожиданно, что я поначалу теряюсь, но почти сразу же отрицательно качаю головой.
— С тобой я не боюсь ничего.
— Я не о том, — судя по тону Демида, он не шутит. И вопрос, который он озвучил, это как раз то, что на самом деле его мучает. — Есть угроза внешняя, а есть внутренняя. И если ты видишь во мне защиту от внешней угрозы, то я могу стать для тебя угрозой внутренней. Ты понимаешь, что я имею в виду?
— Да, — медленно киваю, потому что вдруг понимаю, что.
.. понимаю.
— Так чего ты боишься, Арина? — Демид берет меня обеими руками за затылок и пристально вглядывается в глаза. — Давай спрошу по-другому. С чем ты точно не хочешь столкнуться в этом браке?
Он держит крепко, и я отвечаю скорее интуитивно, прежде, чем успею обдумать.
— С изменой. Я боюсь предательства. Твоего предательства, Демид. Если ты вдруг решишь, что с тебя достаточно, что ты наелся семейной жизни, что тебе хочется почувствовать себе свободным, я прошу не унижать меня изменами.
Просто скажи мне об этом. Я пойму.
Демид смотрит не мигая, вглядывается так, как только он умеет. Заглядывая не просто в глаза, а в подкорку. Сканируя подсознание.
— Хорошо, — отвечает медленно, — договорились.
— Обещай, — требую громким шепотом. Мы еще даже не женаты, я просто заговорила о предположительной измене, а у меня внутри уже все покрылось ледяной коркой.
— Обещаю.
Внезапно до меня доходит, что когда Демид начал этот разговор, он в первую очередь говорил о своих страхах.
— А ты? — спрашиваю его. — Чего ты боишься?
По мелькнувшему яростному блеску в черных глазах понимаю, что угадала. Затаиваю дыхание, интуитивно понимаю, как важно для меня то, что я сейчас услышу.
И шокировано замираю, когда Демид отвечает, облизав потрескавшиеся от бесконечных поцелуев губы.
— В этом браке я больше всего боюсь стать для тебя Глебом, малыш. Боюсь. И не хочу...
Не могу удержаться от изумленного возгласа. Тянусь к нему и обвиваю руками шею.
— Что ты выдумал, Демид?
— У нас большая разница в возрасте, Арина, — говорит он быстро и сухо, чуть отстранившись.
— Я знаю, что иногда сильно давлю, я по другому не умею. Но если ты начнешь видеть во мне препода, то у нас все очень быстро пойдет по пизде...
Глажу ладонью щеку с уже наросшей щетиной. Кожу приятно покалывает. Меня переполняет безграничная нежность к мужчине, который так неуклюже и при этом искренне обнажает передо мной если не душу, то как минимум мысли.
